В руках насильников. Попробуй выжить!

Я не успела предотвратить начало порки, но успела к ее самому началу."

"Старик не замечает, что я стою в дверях. Меня трясет от злости и страха. Я пытаюсь что-то сказать ему, закричать, чтобы он остановился, но от его вида меня снова парализует. Он замахивается и наносит первый удар. Для меня все происходит, словно в ускоренной перемотке.

Свист бича – и свирепые удары обрушиваются на ягодицы, ноги, спину пленницы. Плети рассекают только кожу, девушка истошно кричит, а старик продолжает и продолжает наносить удары.

Я стою все в том же оцепенении и не могу вымолвить ни слова! Меня он так сильно не избивал! Боже, что же он творит?! Несколько ударов рассекли кожу и все последующие уже начинают проникать глубже в подкожные ткани.

Девушка хрипит от боли, но уже не так вопит, как раньше. Кровь сочится по телу сперва мелкими струйками, затем, когда он бьет ее по ногам, рассекая вены, кровь начинает бить уже пульсирующей струей прямо в старика.

Узелки-шарики на концах его орудия пыток образуют обширные кровоподтеки, которые быстро превращаются в открытые раны. Очень скоро спина несчастной превращается в сплошное кровавое месиво, с которого свисают длинные полоски кожи.

Девушка уже не реагирует, а просто висит на руках, похоже, что в полной отключке. Я пытаюсь закричать, пытаюсь открыть рот, но как в страшном кошмаре, из меня не выходит ни единого звука.

Мне хочется сказать ему, чтобы он остановился, начать угрожать ножом, который я нашла и держу его перед собой, словно щит. Будто он способен защитить меня от увиденного!

Старик явно решил убить эту несчастную девушку, он уже определился, что она не подходит ему, повесил на нее ярлык “слишком грязная” для него и не пригодная для утех. И я уже не знаю, смогу ли помочь ей.

Но и оставить все вот так, тоже не смогу. Уже не смогу уйти… Как в тумане, в состоянии аффекта, медленно подхожу к мерзавцу. Рот у меня по-прежнему открыт, из глаз льются слезы.

Девушка висит, бездыханная, как тушка свинины, после забоя. Может быть, она все еще жива и ей можно помочь? Старик уже не бьет ее, он просто стоит и разглядывает результат своей работы.

Я подошла уже слишком близко, но по-прежнему, не могу ничего сказать. Черт, я онемела! Что за ерунда? Как такое возможно? Кое-как я выдавила из себя звук Э-э-э-э-э, и сразу же поняла, что зря…

Внезапно, старик обернулся. На его лице застывает безмятежная улыбка, он почти несколько секунд смотрит на меня, а я на него. Меня охватывает еще больший ужас. Его улыбка сползает с лица и он замахивается своим орудием. Я молниеносно поднимаю руки вместе с ножом, и приседаю, чтобы защитить лицо от удара. Нож задевает его живот и я чувствую, как он слегка вошел в него.

Старик роняет свое оружие и с недоумением смотрит на меня.