В начале пути

И вообще, как следовало из слов Нартова, все эти махины имеются чуть не в единственном экземпляре. Ну максимум в двух, ибо взамен подаренных император повелел сделать другие. Впрочем, они все равно отличались, так как просто повторять работу было не в правилах Нартова, а потому вносились иные новшества и возможности.

Петр слушал Нартова с нескрываемым интересом. Глядя на этого мужчину, юноша поймал себя на мысли, что перед ним человек, просто одержимый своим делом. Талант! Гений! И такого запереть на Монетном дворе! Да что же, трудно найти кого иного, чтобы навести порядок в деле изготовления монет?! Хм. А вот пожалуй что и трудно. Мало мастеров в России, очень мало.

Конечно, дед приложил множество усилий, чтобы изменить ситуацию, поставил множество школ. Русские обучались за границей, перенимали мастерство и у отечественных умельцев. Но проблему дефицита подготовленных кадров это пока не решало и перелома совершить не могло. Большинство специалистов все так же были иноземцами. А между тем потребность в них росла день ото дня.

Была создана и бурно развивалась Академия наук и художеств, которая, кстати говоря, за короткий период успела снискать себе уважение в мировой научной среде. Возможно, причина была в том, что практически весь преподавательский состав был представлен иноземцами. Слишком малое время она существовала, чтобы думать об ином. Да и выпускников у академии пока как таковых не было.

Кстати, Нартов должен был войти в преподавательский состав академии. Однако после смерти Петра Великого был удален из Санкт-Петербурга и направлен в Москву на Монетный двор. Он не обманывал себя и знал точно, что оказался практически не у дел благодаря козням светлейшего князя Меншикова, с которым у него был серьезный конфликт.

– Да, умел дед подбирать сподвижников себе под стать, – вздохнул Петр.

– Так какие ваши годы, ваше величество, будут еще и соратники, и сподвижники. Все приходит со временем и зависит от того, чем ты жаждешь заниматься. Если решит человек предаваться праздности и пороку – потянутся к нему бездельники и дармоеды, возжелает трудиться на пользу отечеству – начнут вокруг собираться те, кто готов жизнь свою положить в трудах. После смерти его величества все перессорились в дым и всяк на себя одеяло потянул, но при нем, как бы ни ругались, в одном тягле были.

– А ты дерзок, Андрей Константинович. Но мне нравится, что не страшишься говорить прямо в лицо. Кстати, а как ты к деду моему обращался?

– Петр Алексеевич или государь, на то личное позволение имел.

– Вот и ко мне так же обращайся.

– Как прикажешь, государь.

– А вот так и прикажу. Андрей Константинович, сегодня уже поздно, но я думаю заняться этими махинами вплотную.