В начале пути

Носить эту маскировку целыми днями то еще удовольствие.

Ага, а вот и государь вышел из избы медикуса. Недовольно стрельнул взглядом на свою тень, что второй день следует за ним неотступно. Это ничего. Главное, что не гонит прочь. Будь иначе – намучился бы. А так, держись в паре шагов позади да верти головой во все стороны, чтобы никто не подобрался.

Вот и сейчас Петр смерил взглядом подручного Ушакова и, слегка тряхнув головой, пошел по улице. Не иначе как Андрею Ивановичу устроит нагоняй и потребует убрать от себя охранника. Оно и понятно – при наличии двух рот гвардейцев иметь при себе постороннего? Обидно это элитным воинам. Они ведь такие, гоношистые и много о себе думающие.

Все произошло практически одновременно. Споткнувшийся о снежный ком Петр. Звук выстрела. Удар пули, выбивающей из плетня щепки. Алексей рванулся к ничего не понимающему императору, прикрывая его своим телом. Одновременно закрутил головой. Облачко сизого дыма на фоне темного леса безошибочно указало, где именно расположился стрелок. Далековато. Да что там, очень далеко. Шагов четыреста, никак не меньше.

Нечего сказать, искусный стрелок. Вернее, искусные. Не засеки Алексей позицию стрелка, и кто знает, как бы оно все обернулось. А так… Облако от второго выстрела Савин заметил раньше, чем долетели звук и пуля. Счет шел на мгновения. Не вдаваясь в объяснения и проявляя явное неуважение к императорской особе, телохранитель попросту подсек его ногу своей, опрокидывая на снег и завалившись рядом. Вторая пуля, коротко вжикнув, вновь ударила в плетень.

– Да что тут происходит?! – возмущенно закричал Петр.

– Лежи, государь! Не вставай!

Сам Алексей лежать на снегу не собирался. Голова у него работала ясно как никогда. Сомнений в том, что это некрупное нападение, никаких. В деле были задействованы только штуцерники, из другого оружия на такую дистанцию стрелять просто глупо. Правда, вполне возможно, что их не двое, а больше. Но теперь это не имеет значения. Пусть их там хоть десяток – не сразив цель первыми выстрелами, сейчас они должны уходить. В селе поднялся шум, из домов выбегают гвардейцы и крестьяне.

Не глупо ли оставлять без прикрытия государя? Ерунда. Если и есть среди преображенцев убийца, он не сумасшедший. На улице полно народу, так что посягать на государя – самоубийство. А достать стрелков очень даже не помешает. Вот только бы добежать вон до той избы. Да еще немного удачи. Есть!

Вбежав на двор, Алексей сграбастал торчащие из снега широкие лыжи. Хозяин дома по приказу барина присматривал за лесными угодьями, а потому лыжи у него добрые, подбитые лосиной шкурой. Тут главное уметь на них бегать, иначе – что с ними, что без них – глубокий снег станет непреодолимой преградой.