В начале пути

Поди переиначь попов, которые уж высказали народу свое категоричное мнение. Да они скорее на муки пойдут. Во всяком случае, таковых найдется немало. Но императору хватило бы и того, что священнослужители не станут мешать…

– Славно получилось, – не без удовольствия вздохнув, похвалил Петр. – И ведь ничего особенного, а пальчики оближешь.

– Поверишь ли, Петр Алексеевич, но и сам не ожидал, что так выйдет. Ведь ничего мудреного.

– Твоя правда, Петр Семенович.

Отдал должное блюдам, пригубил малость молодого вина, пообщался с людьми, причем беседы не всегда были светскими. Что поделать, дела государственные не отпускали ни на час. Впрочем, ничего удивительного в деловых разговорах на ассамблеях не было. Правда, подобные беседы носили предварительный характер, о том, чтобы вот так, походя, за развлечениями и танцами кто-то ударил по рукам, Петр еще не слышал.

– Здравия тебе, Петр Алексеевич.

Акинфий Никитич Демидов каждый год бывал в Санкт-Петербурге и время от времени посещал ассамблеи. Необходимо поддерживать отношения, пусть даже младший сын еще слишком мал. Молодость – это такой недостаток, который с годами проходит сам. И тогда встает вопрос о том, чтобы устроить будущее своего чада наилучшим образом.

Да и супругу надо выводить в свет. В дворянской среде уже складываются свои устои и правила. Держа в уральской глуши свою жену, нечего и рассчитывать на хороший прием в обществе или на выгодную партию для отпрыска. Можно, конечно, прожить затворником, чахнущим над собственным златом, но что это за жизнь… Словом, за посещение ассамблей выступало множество факторов, и Демидов предпочитал ими не пренебрегать.

– Акинфий Никитич, какой вопрос тебя волнует? – поинтересовался Петр. – Ведь вижу же, что не просто так подошел.

– Государь, как ты мог подумать подобное обо мне? Нешто я мог не засвидетельствовать свое почтение?

– Ладно, Акинфий Никитич, убедил. А теперь выкладывай, что за дело? Ведь вижу же, задумал чего-то.

– Петр Алексеевич, на днях я наблюдал на Неве странное такое судно.

– Не только ты наблюдал, – не без удовольствия поправил Петр.

Действительно, зрелище выдалось знатным. Это как раз испытывали судно с кономашиной Батищева. Результаты Петра порадовали. Да и установка фактически двух машин с двумя поворотными платформами обходилась дешевле той, что использовалась на судне, с завозными якорями. Кроме того, скорость оказалась в два раза выше.

Устройство двух машин было обусловлено тем, что одна смена лошадей могла работать не более четырех часов. При замене животных машину приходилось останавливать, соответственно вставало на якорь и само судно. Поэтому к гребным колесам было подведено два привода, от двух колес.