В начале пути

Вот и накрыли их в лесу, а заодно и молодого барина. На месте особо разбираться не стали, сграбастали до кучи с крестьянами. Потом был подвал Тайной канцелярии. Ушаков лично вел допрос молодого дворянина, задержанного вместе с бунтовщиками. Парню тогда было уже восемнадцать, пришла пора поступать на государеву службу. Вот и стал служить экспедитором Тайной канцелярии.

Потом много чего было. И отличия, и провалы. Случилось и жизнь государю спасти. Казалось бы, удача. Солдату, что государя от медведя прикрыл, и дворянство потомственное, и деревеньку куда больше, чем у них, и денежный оклад. Савину же за труды ратные только и того, что сто рублей премии.

Ушаков еще и попенял. Мол, премия та на будущее, и никак иначе. Гвардейцу-де, тому по долгу положено грудью государя от опасности защищать. А им, при их делах, этого мало, нужно еще и татя живым изловить, дабы было с кого спросить. Он же, негодник эдакий, приволок два трупа, с которых уж ничего не спросишь. Тоже умник нашелся! Да те мертвяки перед тем шестерых в ножи взяли. Ну как их было живыми вязать?

Ладно, чего уж о былом. Нынче у него, считай, карьерный рост. Сержант особой роты КГБ, по табели о рангах вровень с гвардейским сержантом стоит, и жалованье соответствующее. Хотя по его потребностям – скромное жалованье. Только на себя грешного и хватает.

Хорошо хоть батюшка домой вернулся. Навел порядок железной рукой да культей деревянной, коей нерадивому, бывает, так наподдаст, что тот трижды пожалеет о том, что барину ногу оторвало, а не руку. Но матушка довольна, что муж вернулся. Хоть и без ноги, зато живой. Вот и нужда из дома ушла. Богатство, конечно, не подвалило, но с прежними временами не сравнить. Опять же братишку и сестренку на свет народили…

Что это? Никак по дороге кто-то скачет. Алексей присел за деревом. В новой форме, которую, поговаривают, измыслил сам государь, его и с десятка шагов не разглядеть. Это, конечно, смотря кто прячется, не рохля какой. Алексей таковым не являлся.

Прислушался. Точно. Скачут. И много. Приложил руку ко рту и трижды крикнул сойкой. Это сигнал отделению, чтобы замерли до поры и ждали дальнейших указаний. А то случится, что проезжие задержатся, парни дальше уйдут, и образуется разрыв в боевом порядке. А это дело недопустимое. Сейчас-то время мирное, вот только к особой роте это никак не относится.

Как только государь затеял строительство этого самого Саглино, так все и началось. В городке еще только земляные работы шли, как Ушаков начал собирать вторую особую роту. Алексей поначалу к тому отнесся с легкостью. Уж кого-кого, а его в солдаты не забреют. Он канцелярии куда полезнее в иных местах. Угу. Хвалился гусь, да в суп попал.

Оказывается, ему-то как раз в эту самую роту прямая дорога.