Жестокие игры в любовь

Прищурившись, спросил Соню:

— Вы чего здесь?

— Мы к урокам готовимся. Это, папа, Женя, мой одноклассник. Помогает мне с алгеброй…"

"— А сама что? Мозгов не хватает? — почему-то вдруг разозлился её отец ещё больше. — Чем там в школе занимаешься? Смотри мне, Сонька! Будут снова на тебя жаловаться учителя — ты меня знаешь. Позора я не потерплю…

Он обвёл придирчивым взглядом комнату, словно пытался найти какие-нибудь следы преступления. И тут заметил распущенный Женькин ремень, выглядывающий из-под футболки. Потемнел лицом. И тут же, резко, наотмашь ударил Соню. Да так, что она отлетела и рухнула боком на диван. Тот самый диван, на котором они пять минут назад целовались.

Женька ошалело уставился на него. В первый миг от шока даже звука выдавить не мог. Лишь когда Сонин отец, сматерившись, шагнул к ней, схватил её на затылке за волосы и грубо рванул на себя, Женька подскочил к нему.

— Что вы делаете?! — вцепился ему в левую руку. Но в сравнении с Сонькиным отцом, огромным и в высоту, и вширь, гибкий и стройный Женька казался тростинкой.

— До тебя тоже очередь дойдёт, щенок! — рявкнул Сонин отец и с силой оттолкнул его.

Женька полетел назад, спиной опрокинул торшер и повалился на журнальный столик, крепко приложившись затылком обо что-то твёрдое. Столик под ним треснул и сломался. Что-то острое впилось в бок, как нож. Видать, обломок стола. Голова от удара вмиг наполнилась тяжёлым гулом. Но всё это перекрыл истошный Сонин крик:

— Не смей его трогать! Он ни в чём не виноват! Папа, пожалуйста! Не трогай его!

Тогда отец его попросту сгрёб как тряпичную куклу и вышвырнул в подъезд. Вдогонку бросил конверсы, ветровку и захлопнул дверь.

Женька поднялся, подобрал кеды и уселся на ступеньку. Противно было до тошноты — лестница грязная, в пыли, ещё чёрт знает в чём. Но обуться стоя не мог — после Сониного отца его штормило так, что ноги подкашивались.

Потом он снова звонил и стучал. Вдруг Сонькин отец сошёл с ума и прямо сейчас там её убивает?

Но Соня сама открыла ему дверь. Прошептала испуганно и торопливо:

— Жень, всё нормально. Ты иди, потом созвонимся.

— Но…

— Жень, правда, иди, а то всё ещё хуже будет.

Тогда его тот эпизод очень сильно впечатлил. Буквально сломал представление о жизни. Его-то родители ни разу не то что руку на него не подняли, но даже слова грубого он от них никогда не слышал.

Соня потом ещё и оправдывалась, глупенькая. Извинялась за что-то. Ну и призналась, что отец их с сестрой всегда так «воспитывает». Потому что и самого когда-то так же воспитывали.

Больше доставалось, конечно, Соне. Хоть она и панически боялась отца, но сестру где могла выгораживала, принимая наказание на себя.

Это было ужасно, да вообще немыслимо. От жалости к ней внутри аж болело всё, но хуже всего, что ничем он ей помочь не мог.