Жестокие игры в любовь

Да он даже перестал звать её по имени. Ни вслух, ни в уме. Только безликое «она» — чтобы скорее выкинуть эту дурь из головы.

А сначала её имя казалось песней необыкновенной. Микаэла… Ему нравилось повторять его, слегка растягивая гласную э. Ну это когда один был, конечно. А обращался к ней, разумеется, как все — просто Мика.

Но всё это было раньше, до того, как она послала его, до того дурацкого поцелуя, который она отёрла с такой брезгливостью, будто он весь в лишаях и струпьях. Вот тогда как отрезало: ни Мики, ни Микаэлы, к чёрту!

Но даже потом, против воли, он не то что поглядывал, просто держал её в поле зрения. Зачем? Поди спроси. Само так получалось."

"Всё-таки договорились сбежать. И сразу все подхватились, не мешкая, дружно помчали вниз, в гардероб. Он тоже спустился.

— Онегин! Женька! — окликнули его. — Давай быстрее! Собираемся в Бургер Кинге.

— Идите, я позже подтянусь, — пообещал. Весело рассмеялся над кривлянием Жоржика, улыбнулся остальным, мол, приду-приду.

Сам устроился на подоконнике в вестибюле, просидел до самого звонка. Вполуха слушал кокетливый трёп девчонок из десятого, которые примостились рядом, и даже им отвечал, но при этом следил за всеми подходами к гардеробу.

Она не спустилась. Может, конечно, забрела куда-нибудь, но чутьё подсказывало — нет. Наплевав на всех, она отправилась на урок. И чем это ей отольётся — предугадать было нетрудно.

— Ладно, девочки, мне пора. — Он плавно соскользнул с подоконника. Улыбнулся на прощанье десятиклассницам, не замечая их досады. — Целоваться не будем.

Поплёлся на обществознание — и точно: она сидела на уроке, вся такая прилежная и правильная. Доли секунды ему хватило, чтобы незаметно взглянуть на неё и зафиксировать в памяти «новый кадр». А больше он уже на неё не смотрел. Отсидел и ушёл, как только Тамара Ивановна их отпустила. Спустился вниз, к гардеробу. Там его и поджидала Соня.

— Отойдём в сторонку? Поговорим?

Женя не любил выяснять отношения, как не любил всё тягомотное, унылое, муторное и, главное, бесполезное. И разборки в этом списке стояли на первом месте. Он и с пацанами не любил эти дела, но там проще — перевёл всё в шутку, вместе посмеялись и разошлись. С девочками в такие моменты любая попытка пошутить грозила вылиться в ещё бо́льшие сложности.

Он искренне не понимал, почему нельзя просто жить и делать то, что хочется, если это не вредит никому. Почему нельзя просто принимать всё, как есть, и не заморачиваться над тем, что изменить не в силах? Зачем надо всё усложнять и по сто раз обмусоливать?

Да, иногда не выходит то, чего тебе, может быть, очень сильно, до боли, хочется. Иногда тебя не понятно почему посылают — теперь он знал: и такое может случиться. Иногда не выходит принимать всё легко. Но можно хотя бы попытаться.