В лапах зверя

— Да ты заебал… — отец снова пытается к нему развернуться, но я проявляю молчаливое упорство, таща его за собой по лестнице.

Первое, что я делаю, оказавшись в комнате, это закрываю дверь понадежней.

Приваливаюсь к ней спиной, выдыхаю.

Отец стоит посреди комнаты, оглядывает обстановку, все еще очень недовольный.

Я осторожно присматриваюсь к нему.

Это чужой человек для меня, несмотря на наши объятия после моего плена. Я не знаю его характера, и за последние часы не удалось выяснить ничего существенного, кроме того, что он очень-очень тяжелый.

И как подступиться, как разговаривать с ним, таким?

— Лика, — к счастью, отец делает первый шаг, начинает разговор, — я ошибся… Привезя тебя сюда.

Да, блин…

Я хочу сказать, что это не так, но отец давит взглядом, безумно тяжелым. И тоном.

— Если бы я знал, что этот ублюдок… — он замолкает, отчетливо скрипнув зубами.

— Не надо так говорить про него, — хмурюсь я.

— Надо! — рычит отец, — я называю вещи своими именами! Ты — совсем еще маленькая девочка. А он… Ну, ничего. Разберемся…

Из его уст это “разберемся” звучит безумно зловеще и многообещающе, и я неожиданно начинаю злиться.

Потому что задолбали властные мужики уже!

Особенно те из них, что вообще слышать никого, кроме себя, не хотят!

— Нет, — жестко, слишком жестко даже для себя, говорю я, — ты не будешь с ним разбираться. Я его люблю. И мы вместе. Все.

— Лика, — отец, пару секунд удивленно поизучав мое гневное лицо, выдыхает и пытается все-таки в разговор. И это уже большой прогресс! — Ты не понимаешь…

— Так объясни, — киваю я, — давай присядем.

Мы садимся в мягкой зоне на кресла, отец закуривает, щурится на дым от сигареты, явно выстраивая в голове фразы.

Чувствуется, что ему непривычно это делать: уговаривать, спокойно объяснять свою точку зрения.

Помнится, когда мы в последний раз с ним виделись, он моего мнения вообще не учитывал. Тупо отправил туда, куда посчитал нужным.

А сейчас диалог пытается выстроить, надо же…"

"Может, если бы я тогда проявила упорство, не поехала, куда он послал, то ничего бы этого и не было…

На мгновение пытаюсь представить, что сейчас могла бы быть незнакома с Сандром… И как-то не по себе становится. Плохо и тревожно до дрожи.

Не хочу я без него!

— Лика, ты должна понимать, что ты сейчас — очень даже лакомый кусок. И Сандр изначально о тебе все знал. Потому и подсуетился.

— Ты не знаешь его, — возражаю я, — я не хочу про это слушать.

— Однако, придется, — давит отец, — ты — моя единственная дочь. Наследница. У тебя такое наследство, что даже этот ублюдок впечатлится.

— Я тебя просила…

— Хорошо, — кивает он, выдувает дым, — хорошо… Скажи мне, он сразу начал к тебе яйца катить? Как только ты появилась в доме?

— Мне не нравится, как ты говоришь.

— Я говорю так, как это реально происходит.