Билеты в один конец

А я, хоть и гнала от себя неправильные мысли, что Владу бы такую же милую девочку кто-нибудь родил – потому что отцовство очень красит мужчину, да и стирает с него часть циничного отношения к жизни – но что-то мне подсказывает: система, всё это – не про него. У него другие планы. Только какие?

– Почему не танцы или не активный спорт?

– Можно и танцы, но в спорт я бы не стал отдавать. Жёсткая дисциплина сломает в ней творческое начало. Да и зачем ей эти ограничивающие рамки, сборы, бесконечный режим, специальное питание. Тебе тоже. За каждым таким спортсменом с успехом стоит кто-то из его родителей. Можно вполне и по-другому реализоваться без подобных жертв. И вложений.

Не понимаю, откуда это нежное чувство к нему. Делаю шаг, кладу руки на его грудь, и под ладонями мгновенно становится горячо, а этот нежный шар внутри разрастается. Было бы замечательно, если бы Влад передумал уезжать и остался с нами.

Касаюсь его губ – дыхание сбивается. Мгновенно получаю ответ на свои осторожные попытки. Воздух между нами густеет и становится концентрированным. Кто-то явно хочет, чтобы я не забыла этот прощальный поцелуй? Наши языки сплетаются, я оказываюсь прижата к стене, руки Таранова блуждают по моему телу.

Между нами, может, и нет сейчас секса в классическом его проявлении, но, как по мне, он – в каждом касании. В каждом жесте. И мне очень нравится, какая я рядом с этим мужчиной. Вспыхиваю, как спичка. Не думаю о приличиях, вообще ни о чём не думаю. Только инстинкты.

Таранов – полное олицетворение своей фамилии в данной ситуации. Да и в целом. Нет шанса устоять. Причём в прямом смысле: ноги ватные, тело слабое, пульс долбит, в ушах шумит – и кажется, вот-вот в обморок рухну.

Влад прерывает поцелуй, смотрит мне в глаза. А я всё ещё ощущаю касание его языка на своём, чувствую его вкус.

– Может, всё-таки останешься и не полетишь? Отложишь, перенесешь поездку? – произношу то, чего на самом деле хочу.

– Не могу. Надо решить кое-какие вопросы.

Уговаривать нет смысла, поэтому просто киваю.

– Во сколько улетаешь?

– В шесть.

– Так рано…

– Очень. Учитывая, что до аэропорта еще добираться. Если будут сложности или вопросы – я на связи. Можешь звонить и писать в любое время дня и ночи.

– Только если сложности? Просто так писать нельзя?

– Можно. Присылай свои голые фотки.

Вроде ничего такого не сказал, а щёки вспыхивают румянцем.

Обнимаю Влада снова. И мы опять целуемся. Внизу живота расходятся горячие волны, и это уже начинает походить на пытку.

– Всё, – облизываю влажные губы. – Иди отдыхать.

Он снова смотрит мне в глаза, улыбается этой моей любимой мальчишеской улыбкой.