Билеты в один конец

– Тань, – тянет ко мне руку, проводит пальцем по подбородку. – Ну вот что с тобой делать, а?

Хочется уже на всё наплевать. На его решения, на себя, вообще на всё. Просто прижаться к нему и обнимать. Внутри будто вырвали огромный колодец и наполнили его нежностью. Никогда подобного никому не испытывала. И больно и одновременно хорошо.

– А сам как думаешь?

– Думаю… дать нам шанс. Но не уверен, что ты согласишься. Потому что своего решения по Швейцарии я не отменю.

– А потом? – мой голос звенит от напряжения.

– Тебе решать.

Я всё-таки думаю, что некоторые люди приходят к нам, чтобы забрать у нас личную силу. А некоторые – чтобы её вернуть. С одной стороны, Таранов многое у меня забирает: спокойствие, рутину, ощущение, что всё под контролем, да даже будущее! Но с другой он даёт то, из-за чего хочется дышать. А еще огромное желание быть с ним. Вопреки всему.

47 глава

ТаняТаранов внимательно смотрит на меня. Его присутствие одновременно успокаивает и будоражит. Всегда так с ним.

– Пахнешь вкусно, земляникой, – наклоняет голову, задевает губами щеку.

Запрещённый приём!

Воздуха и без того не хватает в лёгких, словно я забыла, как дышать, а сейчас и подавно. Столько дней молчания, столько мыслей, столько всего накопилось… Похоже на крышку у закипевшего чайника, которую вот-вот сорвёт и ошпарит нас двоих всеми этими чувствами. Потому что невозможно их в себе держать. Да и не хочется. Если проживать свою жизнь, то до донышка.

– У меня начались месячные, – выпаливаю я тихо, почти шёпотом.

Он широко улыбается, а мне хочется ударить Влада. О сексе сразу подумал и что я его останавливаю? Забыл, что мы не предохранялись? А вдруг с когнитивными процессами у него и впрямь всё плохо, и уже есть провалы в памяти?

– Я не беременна, – поясняю.

Губы предательски дрожат, поэтому я прикусываю нижнюю. Внутри странная опустошенность и облегчение одновременно. Я ловлю каждую перемену на его лице: удивление, понимание. Таранов моргает, осознавая смысл моих слов, а потом шумно вздыхает.

– Таня… – голос у него хрипловатый, мягкий, как всегда, когда он хочет сделать больно словами. – А почему столько отчаяния в голосе, м?

Его ладонь ложится мне на талию, и он привлекает меня к себе. От этого прикосновения я зажмуриваюсь: слезы, сдерживаемые из последних сил, наполняют глаза.

– Я… не знаю, – говорю, всхлипнув и качая головой. Честность. Я обещала быть честной. – Сначала боялась, что это правда. Была задержка, а когда пришли месячные… я расстроилась.

Он задумчиво молчит, но взгляд становится глубже, внимательнее, словно читает каждую эмоцию у меня на лице.

– Хотела от меня ребёнка?

От его вопроса горячая слеза скатывается по щеке. Я киваю. И, кажется, дрожу вся, но его руки надёжно держат меня, не давая развалиться на части.