Комбат в западне

Настоящая, подлинник, вторая половина восемнадцатого века.

— Э, браток, ты, наверное, меня не понял. Картины меня уже не интересуют, у меня их двенадцать штук и все подлинники, — Комбат чуть выговорил непривычное для его языка слово. — За них я кучу бабок вывалил. Больше картины и машины меня не интересуют.

Еще меня не интересуют брюлики, этим я сам торгую.

У меня их, как грязи у золотаря под ногтями.

— А что вас интересует?

Комбат пожал широкими плечами.

— Если бы я знал, к тебе не пошел бы. Я думаю, ты знаешь, раз тут стоишь.

— Погодите, погодите… Может, вы завтра зайдете? Я подумаю, поразмыслю, с друзьями посоветуюсь и тогда что-нибудь смогу вам предложить. Вы же понимаете, в зале у нас выставлено не самое ценное.

— Так показывай самое ценное, о чем речь?

— Самое ценное в коллекциях, на руках. И может, кто-нибудь, если предложить хорошую цену, согласится продать.

— Хорошую — это какую?

— Смотря что… — развел руками распорядитель.

— Значит так, — остановил его Комбат, — слушай сюда. Запиши мой телефон. Я буду пока в Москве, кое-какие дела надо утрясти. Живу я в «Космосе». Дай ему визитку, — бросил он Подберезскому.

Андрею опять пришлось лезть во внутренний карман куртки и опять показывать кобуру с пистолетом.

Когда визитка оказалась в руках распорядителя, он с удивлением прочел: «Борис Иванович Рублев. Бизнесмен». Кроме номера телефона на визитке больше ничего не было. Но визитка сияла золотом и была напечатана не на бумаге, а на пластике. Причем номер стоял гостиничный.

«Ничего себе, специально для нескольких дней в Москве визитку напечатал».

— Я вам обязательно позвоню, Борис Иванович.

— Можно просто Борис. Имя-то хорошее, как у вашего президента."

"— Почему вы говорите «у вашего»?

— А у нас в Якутии свой есть.

— Вы из Якутии?

— А ты что думал, под Москвой можно алмазов накопать?

Распорядитель вновь замялся.

— Ты когда-нибудь такой видел? У вас когда-нибудь такие в лавке продавались? — и Комбат показал перстень.

Там действительно был бриллиант с большой буквы.

Подобные распорядитель видел только на выставке в Грановитой палате.

— Из моего прииска. В Израиле гранили. Де Бирсу я не доверяю, лопухи они все, хотят присвоить наши якутские алмазы. Вот им! — и Рублев сложил фигу, показав ее в окно, в сторону Кремля. — Мы все держим под контролем, Де Бирс Де Бирсом, а Якут Саха сама по себе. Ладно, мы поехали. Вечером звони. Кстати, как тебя зовут?

Мужчина тоже подал визитку. Комбат не глядя сунул ее в карман.

— До встречи. В общем, подбери что-нибудь этакое.

Не зря же я в Москву летел? Да и грузовой отсек в самолете заказал, так что давай, старайся. Я тебя не обижу, Рублев вообще никого не обижает, кроме, конечно, врагов — своих и отечества.