Комбат в западне

До этого он напоминал восковую фигуру, общающуюся с людьми при помощи чревовещания. — Главное;, чай должен быть крепким и свежим.

— Кажется, понял.

— Ни хрена ты не понял! Принеси-ка пол-литровую кружку кипятка — крутого. Сразу, как закипит, сюда тащи и пачку чая. Я сам сварганю. Да ложку не забудь и сахара шесть кусков.

— А остальное?

— А остальное на твое усмотрение. Чай сперва и три стакана.

Официант усвоил все в лучшем виде. Через десять минут он мчался через зал ресторана с подносом, на котором дымилась пол-литровая кружка. На всякий случай он поставил на поднос несколько сортов чая. Не было среди них только цветочного. Глядя на Комбата невозможно было предположить, что его может заинтересовать ароматизированный чай.

«Наверное, бывший зек, — думал официант, — к чефиру привык, вот теперь и задумал тряхнуть стариной».

— Молодец! — Комбат хлопнул по плечу официанта, когда тот поставил на стол поднос — не раньше, иначе бы кипяток расплескался. — Андрюша, — обратился он к Подберезскому, — ты один, кто здесь толк в чае понимает, оценить меня сможешь, — и он быстро, взглядом, выбрал пачку цейлонского чая, подцепил картонную крышку ногтем и вбухал в кипяток граммов пятьдесят сухой заварки.

— Запах-то — приличный.

Один за другим побросал куски сахара и тут же вытащил из-под чашки блюдце, прикрыл сверху.

«Нет, не похож на зека, — подумал официант, — странный мужик».

— А теперь водку неси.

За соседними столиками разговоры смолкли. Обычно появление таких оригиналов отмечается в ресторанах тишиной.

— Чего смолкли? — громко сказал Комбат, оглядываясь по сторонам. — У меня свои дела, у вас свои.

Не хрен глаза таращить! — он приподнял блюдечко и вдохнул аромат свежезаверенного чая."

"Уже все чаинки успели осесть на дно и кубики сахара развалились, исчезнув в темном напитке, но оставив по себе память на поверхности — в виде пенных прямоугольничков. Борис Иванович собственноручно разлил чай по стаканам и с достоинством, словно бы это был дорогой коньяк, угостил свою охрану. Альтов пил без особого удовольствия, а вот Андрюша Подберезский, приученный к зверской крепости заварки, которой пользовался Комбат, блаженно улыбался. Он понимал, Борис Иванович входит в роль и эта роль ему нравится.

— Послушай, Андрюша, — снова громко сказал Рублев, доставая из кармана портмоне, — ты у меня парень скромный, какого черта не напомнил, что я тебе обещал добавить жалованье?

При этих словах Рублев вынул все доллары, которые только имелись в бумажнике, и подышав на пальцы — чтобы стали влажными, отсчитал пять бумажек:

— На, держи.

— Что вы, Борис Иванович! Я думал, тот разговор ни к чему вас не обязывает…

— Держи, держи, Андрюша. Я если слово дал, всегда его исполняю, особенно, насчет денег.