В Коктебеле никто не торопится

Как только она задумывалась о том, что ей жарко, он протягивал ей вафельный стаканчик с мороженым. Как только начинала замерзать, любящие руки накидывали на нее плед или выносили во двор теплую кофту. Как только у нее повышалась температура, папа подходил к ней, чтобы с озабоченным видом пощупать ее лоб. И бывало это почти всегда раньше, чем она сама успевала заметить первые признаки недомогания.

– Эй, Пони, о чем задумалась? – услышала она веселый голос Никиты. – Притихла там на матрасе, спишь, что ли?

– Нет, не сплю, – отозвалась она и легонько вздохнула.

В пещере действительно было дно. Вода еле-еле доходила ей до пояса, но заходить внутрь Полина отчего-то страшилась. Из отверстия в скале тянуло сыростью, вода внутри плескалась о камни, от чего скала издавала легкий и равномерный гул. Казалось, что там, внутри, кто-то живет. Полина вспомнила легенду о Карадагском чудовище и слегка поежилась.

– Сейчас я матрас привяжу, чтобы не уплыл, пока мы обследуем пещеру, – бодро сказал Никита, – и пойдем.

– Там же, наверное, темно, – сказала она чуть более дрожащим голосом, чем следовало бы.

– Обижаешь, – протянул он весело. – У меня с собой есть фонарик.

Только сейчас Полина заметила, что за плечами у Никиты висит непромокаемый рюкзак. Достав оттуда веревку, он действительно ловко и споро привязал матрас к какому-то выступу, спрятал отобранную у Полины фляжку с водой, достал фонарь и прикрепил его себе на лоб. Фонарь оказался шахтерским.

– Где ты его раздобыл? – фыркнула Полина, поскольку вид у писателя стал довольно потешный.

– Места нужно знать, – таинственно ответил он. – Ну все, не дрейфь, поплыли внутрь.

Полине было страшно, но она гордо решила не показывать виду. Держась чуть позади Никиты, она легла на воду и проплыла внутрь расщелины. Дневной свет остался позади, и теперь на воде была видна лишь молочная полоска от светившего с Никитиного лба фонаря.

– Осторожно, тут уже совсем мелко, – сказал он, и голос его тут же отразился от каменных сводов пещеры. – Коленки не поцарапай. Вставай. Приплыли.

Полина встала и огляделась. Пещера была довольно высокой. По крайней мере, ее свод не давил на голову, так что приступа клаустрофобии можно было не бояться. Яркий свет фонарика рассеивал темноту. Никита вертел головой и вслед за его движениями глаз выхватывал то освещенный выступ, на который можно было подняться, то изгиб выступающего из воды камня, который нужно было обойти.

– Поднимемся наверх или боишься? – спросил Никита.

– Чего это я боюсь? – независимо пробормотала Полина и полезла вслед за ним по стене, в которой, впрочем, природа заботливо проложила удобные ступеньки.

– Очень высоко не полезем, – предупредил Никита. – Чтобы у тебя голова не закружилась и ты вниз не упала.