Катастрофа в подарок

Ручки ножки врозь и трясущаяся голова с выпученными глазами и перекошенным ртом, бьющаяся о подушку. Она тяжело вздохнула, с сочувствием произнеся:

— Льву должно быть пришлось нелегко.

Иванова рассмеялась:

— Это я уже поняла. И что, не нашлось никого, кто до него не побоялся бы трудностей?

— Был один, что через две недели сказал «ты моя прелесть» и даже сделал попытку залезть ко мне в трусики в беседке перед домом родителей. Но его утащили друзья и накачали спиртным так, что того тошнило всю ночь. А наутро он улетел на постоянное жительство к отцу, и больше я его не видела."

"Байкерша резюмировала в убедительной, как железный лом, форме:

— Любовь, вернее, желание совокупиться разбилось о расстояние.

— Да, и более я попыток не делала, решив, что всё придёт само, а нет — так и не надо. Я не первая и не последняя. Под всякую сволочь ложиться не стану… — Наталья рассмеялась и добавила: — Сволочь сама на меня улеглась…

— И даже «монашеские» одежды его не остановили.

Усмешка в зелёных глазах задела самолюбие Сидоровой.

— Вчера я была совершенно другой, — поспешно возразила она.

— Это я помню. А что случилось с твоим нарядом сегодня? Неужели нравится такой вид или ты собиралась после уроков податься в церковь замаливать грех?

Биологичка ещё сильнее оттянула край жакета.

— Камуфляж, чтобы Лев не приближался.

— Помогло? — с сарказмом произнесла Илона, прекрасно знающая натуру мужчин: недоступная цель охотника лишь распаляет.

— Не обижайся, но твой брат — маньяк! Он так похотливо смотрел на меня в этом наряде, брр… — Наташа брезгливо скривилась. — Под его взглядом я чувствовала себя изнасилованной похлеще, чем тапки Пусиком, а косоглазый — ещё тот извращенец.

— Вот тут я вступлюсь за Льва. Он не маньяк. Просто сейчас ты похожа на его учительницу начальных классов, фотографии которой есть в семейном альбоме. На всех снимках беззубый рыжик тесно прижимается к дарительнице первых знаний.

— Господи, он уже тогда был озабоченным! — Наташа округлила глаза, представив себя с задранной юбкой, лежащую лицом вниз на скрипучем столе в пустом классе, и пыхтящего сзади Эдика Рукоблудова. — Кошмар! Он трахался с пожилой женщиной?

— Вовсе не со старушкой, тогда все учителя одевались строго. Для мальчиков их преподавательницы всегда объекты сексуального желания. Переспать не успел: бедняжка умерла от сердечного приступа, не дожив до его полового созревания.

Мгновенно избавившись от видения, Сидорова облегчённо выдохнула:

— Хоть кому-то повезло.