Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

Мой сын.

Рождение Феди принесло и радость, и отчаяние. Вот он, у меня на руках, смотрит проникновенно и ждет любви.

Я мчался с работы к ребенку, чтобы хоть пять минут подержать его на руках, а после еще быстрее мчался домой к жене, чтобы она ни о чем не заподозрила.

Я придумывал какие-то командировки по выходным, когда у Феди была температура, а Мила одна не справлялась."

"Я старался быть и отцом, и примерным мужем.

Вышло дерьмово по всем фронтам.

Паркую машину на стоянке ЖК, залетаю в подъезд и бегу до нужной квартиры по ступенькам, игнорируя лифт, чтобы немного утихомирить свою ярость.

Как я относился к Миле все это время?

Никак.

Я никогда не воспринимал ее как женщину и точно не считал угрозой для себя.

Двадцатилетняя соплячка, без работы и образования. Приехала из какого-то села покорять столицу.

Классический сценарий жизни миллиона таких девиц, и только один процент из них находит золотую жилу, какой я стал для этой дуры.

И все было хорошо.

Я давал деньги, она молчала и не высовывалась. Не лезла и не задавала вопросы – видимо, это и расслабило меня.

Сначала поход к Ольге, потом странные истерики про чувства, которых никогда не было ранее, а теперь что?

Эта тварь что-то делает с моим ребенком?

Подхожу к квартире, достаю из кармана куртки свой ключ, но провернуть его не успеваю.

Мила словно чувствует. Открывает сама и замирает в проеме.

Глаза полные слез, голова опущена, вся красная и растрепанная – идеальная картина, чтобы ее пожалели.

И раньше я мог купиться на такое.

Какая угроза от бедной девчонки, которая полностью от тебя зависит?

– Кирюш…

Ничего не отвечаю, прохожу внутрь и скидываю с себя обувь и куртку. Иду сразу в ванную.

Привычка, которая у тебя появляется с рождением ребенка.

Сначала моешь руки, потом идешь к младенцу, чтобы не заразить его ничем с улицы.

Подхожу к раковине, снимаю массивные часы, набираю в ладонь мыло и растираю его. Открываю кипяток и смываю пену с рук.

– Кир…, – доносится из-за спины голос девушку.

Кирюш, Кир – когда я разрешал так себя называть?

Поднимаю глаза и смотрю на Милу в отражении зеркала. Она мнется, кусает губу и теребит край своей майки.

То ли нервничает и боится, то ли изображает.

Долго не отрываю от нее взгляд, сканирую от и до, делая вывод, что она лишь изображает раскаяние.

Девка нисколько не чувствует вину, а я полный идиот.

– Ты идешь на кухню и готовишь мне вразумительное объяснение, а я иду к сыну.

– Кирилл…

– Все поняла? – все-таки срываюсь на крик.

Мила вздрагивает, часто-часто мотает головой в знак согласия и убегает, а я начинаю осматривать квартиру.

Трешка в новом ЖК, ремонт, садик и школа рядом, аптеки, магазины – полный фарш, который я тут же купил, чтобы у сына все было.

Я приходил сюда, как на работу, и не особо разглядывал обстановку вокруг.