В трущобах Индии

Когда матросы собрались уходить от него, он сказал им с величественным видом:

— Скажите вашему хозяину, что я прошу только одного: я желаю, чтобы меня расстреляли, как солдата, а не вешали, как вора.

— Тоже еще фантазия! — сказал Барбассон. — Знаем мы этих героев, подкупающих Кишнаев для убийства!

— Он вспомнил, что хотел нас повесить, — вмешался Нариндра, — и сам боится той же участи.

— Так же верно, как и то, что я сын своего отца, он хочет показать себя стоиком, чтобы затронуть чувствительную струнку Сердара и тем спасти свою жизнь… Увидим, увидим, но, по-моему, он в сто раз больше Рам-Шудора заслуживает веревки.

Из форта послали вдогонку еще несколько ядер, но, убедившись в своем бессилии перед быстрым ходом «Раджи», который находился теперь вне выстрела, решили прекратить стрельбу.

Так как во всем порту Пуант де Галле не оказалось больше ни одного судна, которое можно было бы отправить по их следам, наши авантюристы решили не ждать «Дианы» и направились в Гоа.

Они буквально падали от усталости после целого ряда ночей, проведенных без сна, а потому Сердар, несмотря на все свое желание тотчас же вступить в решительный разговор со своим врагом, вынужден был уступить просьбе своих товарищей и дать им несколько часов отдыха. Решено было поэтому отложить до вечера торжественное заседание, на котором все они должны были присутствовать.

День прошел без всяких приключений, и в условленный час, после того как Барбассон дал нужные приказания для дороги, чтобы ничто не мешало им, Сердар и товарищи его собрались в большой гостиной яхты, приготовленной для этого случая.

— Друзья мои, — сказал Сердар, — вы представляете настоящий суд, и я приглашаю вас быть моими судьями; я желаю, чтобы вы могли взвесить все, что произошло с той и с другой стороны, и решить, на какой из них все права и справедливость. Все, что вы по зрелом и спокойном размышлении найдете справедливым, чтобы я исполнил, — я сделаю без страха и колебания, клянусь в том моею честью. Забудьте все, что я говорил вам в часы душевного излияния, потому что ради Барбассона, который ничего или почти ничего не знает, я должен рассказать все с самого начала.

Барбассон был избран двумя своими коллегами президентом военного суда, как более способный дать отпор сэру Вильяму. Все трое сели кругом стола, и тогда по приказанию их привели сэра Вильяма. Последний с презрением окинул взглядом собравшееся общество и, узнав Барбассона, тотчас же открыл словесную пальбу, бросив ему в лицо следующую фразу.

— Вот и вы, благородный герцог! Вы забыли познакомить меня со всеми вашими титулами и не прибавили к ним титулов атамана разбойников и президента комитета убийц.