В трущобах Индии

И, кончив эту клятву, Рам-Шудор обошел всех присутствующих, брал у каждого руку и прикладывал ее к своей груди и голове; подойдя к Сердару, он три раз повторил эту формальность, чтобы показать, что своим господином он признает исключительно его и в случае разногласия будет повиноваться исключительно ему одному.

— Теперь, — сказал Рама-Модели Сердару, — в какой бы час дня или ночи ты ни нуждался в этом человеке, какова бы ни была вещь, которую ты прикажешь ему, он твой телом и душой и никогда, будь уверен, не изменит этой клятвы. Чтобы ты понял всю ее важность… ты знаешь, Сердар, я люблю тебя и предан тебе, но я не произнес бы тебе такой клятвы, потому что в том случае, если я нарушу ее, даже не намеренно, боги-мстители не забудут мне этого.

— Тебе этого не нужно, Рама, — сказал Сердар, — чтобы быть преданным и поступать хорошо.

Сердар и Рама обменялись крепким рукопожатием, в котором сказалось все, что они пережили за эти десять лет обоюдных опасностей и страданий.

— А я? — сказал Нариндра, подходя также к Сердару.

— Ты, — отвечал Сердар, — не есть ли ты, как показывает твое имя (Нара

— дух, Индра — бог), что ты дух, соединяющий две наши души.

Трудно было действительно встретить таких трех существ, как эти люди, столь различных по происхождению, традициям и правам и так тесно соединенных душой и сердцем. Скоро должен был пробить час, когда оба индуса должны были дать своему другу новое доказательство любви и преданности.

Видя, как Сердар, чтобы остаться с Наной-Сагибом, мгновенно отказался от давно лелеянной им мечты восстановить свою репутацию, Рама и Нариндра, которым друг их открылся в тяжелую минуту, были очень огорчены этим. Сколько раз видели они, как этот гордый и чувствительный человек чуть не падал под тяжестью грустных воспоминаний и готов был покончить с жизнью, чтобы найти вечный покой в вечном сне… Когда кончилась трогательная сцена, прибавившая еще новое лицо к маленькому обществу Нухурмура, и в ту минуту, когда все прощались с Наной-Сагибом, Нариндра быстро шепнул на ухо Раме:

— Мне нужно по секрету поговорить с тобою, зайди ко мне через минуту.

— Я то же самое хотел сказать тебе, — отвечал заклинатель.

— Смотри только, чтобы никто не догадался о нашем разговоре!

— Сердар в особенности.

И они расстались. Нариндра под предлогом усталости (он, действительно, после того, как покинул Бомбей, шел сорок восемь часов, день и ночь, не переставая) просил разрешения уйти на покой и удалился в тот грот, где он помещался вместе с заклинателем.

Несколько минут спустя Рама уже подымал циновку, служившую вместо двери, и входил к своему другу.

— Вот и я, Нариндра, — сказал он.