В трущобах Индии

Приезд наш на этой шхуне легко объяснить: по не зависящим от нас обстоятельствам мы пропустили отъезд французского пакетбота и взяли места на английском судне из Индо-Китая, а так как вследствие этого нам пришлось бы ждать недели три возвращения «Эриманты», отправившейся по делам службы сюда, то мы сели на шхуну капитана Барбассона, который случайно находился в Пуант де Галле. Я, кажется, ничего не упустил из виду, и мы можем отправиться на отдых, чтобы завтра быть бодрыми и сыграть прилично эту важную и трудную партию.

После этих слов все разошлись, но Сердар, говоривший об отдыхе только для других, взошел на мостик и, облокотившись на планшир, долго стоял задумавшись… Накануне битвы он не мог спать.

На следующий день все предписания его были исполнены буквально. В десять часов утра «Диана» снялась с якоря и двинулась вперед; в одиннадцать часов она была на рейде в Пондишери, где остановилась и при выстреле из пушки выкинула французский флаг. Затем она начала салют в одиннадцать выстрелов, которые привели в волнение все население города. Кого приветствовали с таким почетом? После одиннадцатого выстрела — Барбассон позаботился о том, чтобы салюты длились несколько минут, — весь город был уже на Шаброльской набережной, с тревогой ожидая объяснения этой тайны.

И вот на большой мачте показался вымпел с разноцветными рисунками, собрание которых должно было означать фразу, сказанную Барбассону Сердаром: «Новый губернатор Пондишери и т.д.»

Еще не был поднят последний вымпел, заканчивающий фразу, как капитан порта, которого все узнали по костюму — «Диана» находилась всего в трехстах метрах от берега, — пустился бежать ко дворцу губернатора.

Толпа увеличивалась с минуты на минуту с такою быстротою, что абсолютно негде было повернуться; среди европейцев находились и туземцы в пестрых костюмах, из которых одни блестели золотом и серебром, другие сверкали на солнце бриллиантами и разноцветными драгоценными камнями.

Не прошло и четверти часа, как показался губернатор в парадном мундире и в карете, запряженной парой лошадей, сопровождаемой адъютантами, с военным комиссаром и генеральным прокурором. Сойдя на землю, все они заняли места в большой «шеллинге» губернатора с двадцатью гребцами. Вслед за этим загремела единственная пушка в порту, служившая для разных сигналов, возвращая салют в одиннадцать выстрелов, которые были сделаны шхуной по прибытии в честь губернатора де Рив де Нуармона. Судно без всяких затруднений вышло из порта; погода была прекрасная, и море так же спокойно и лазурно, как и небо, которое отражалось в нем.