В трущобах Индии

Он обошел палубу, изрыгая проклятия и ругаясь напропалую, что являлось у него какою-то необходимостью, и особенно после обеда, — он утверждал, что это помогает пищеварению, — и, раздав направо и налево достаточное количество ударов ногой и кулаком, Барбассон объявил, что он доволен состоянием шхуны, и сошел вниз, чтобы присоединиться к Сердару.

— Командир, я к вашим услугам. Три сторожевых огня горят блистательно, машина отдыхает, но стоит под парами на всякий случай. Один только американец пьян, и на всем мостике ни одного кусочка троса… образцовое судно, право!

Он налил себе большой стакан коньяку и сел. Индусы сидели по своему обычаю на циновках, постланных на полу, а Барнет глубокомысленно занимался приготовлением грога из рома, который он предпочитал всем другим напиткам. Перед Сердаром стоял стакан чистой воды; он никогда и ничего не пил, кроме этого.

Находясь в каком-нибудь обществе, обратите внимание на человека, пьющего воду, это всегда знак превосходства. Потребители алкоголя не потому пьют его, что он приятно раздражает их вкус, — они просто стремятся к возбуждению своего мозга, что ускоряет их соображение и дает их духовной жизни такую быстроту, какой она не достигла бы без него. Потребитель воды не нуждается в возбудителях, мозг его работает сам по себе. Наполеон пил только подкрашенную воду, Бисмарк пил, как ландскнехт. Первый был великим человекам, не нуждаясь в возбудителях для своей всеобъемлющей мысли; второму необходим алкоголь для пробуждения своей.

Потребитель алкоголя бывает только пьяницей, потребитель воды почти всегда лицо, имеющее значение.

Когда Сердар кончил изложение своего плана с тою же быстротою и жаром, какие характеризовали все его поступки, капитан «Дианы» стукнул кулаком изо всей силы по столу, произнося свою любимую, специальную поговорку, присущую его семье:

— Клянусь бородой Барбассонов! Как говорил мой почтенный отец, вот идея, достойная Цезаря, который, как вам известно, был почти провансальцем!.. Провели на этот раз англичан! Ага, мошенники! Отберем теперь сразу у них все денежки, украденные у нас. Ах, командир! — продолжал он, все более и более разгорячаясь, — позвольте мне поцеловать вас. Клянусь честью, я никого еще не целовал под наплывом такого энтузиазма.

И Барбассон-Шейк-Тоффель бросился обнимать Сердара, который очень благосклонно отнесся к этому выражению чистого южного восторга.

«Я несправедливо судил его», — думал он, обнимая Барбассона.

Барнет был также в восторге, но держал себя сосредоточенно; чем больше он бывал возбужден, тем меньше говорил. В голове генерала мысли всегда находились во вращательном движении; теперь они с такою быстротою следовали друг за другом, что он не в состоянии был схватить мимоходом ни одной из них.