И в аду есть герои

– Ты тоже прокололся, Адольфус, – поставил помощника на место Езас Раймондович, но его глаза по-прежнему сверлили ученого. – Так что мы будем делать, уважаемый Геннадий Прокопьевич?

* * *Муниципальный жилой домМосква, Волгоградский проспект,1 августа, среда, 12.57– Нет, Алла, сегодня никак не могу, – тоскливо протянула Рада. – Не получается! Да, разумеется, мы договаривались, но ты же видишь, что происходит! Нет, сейчас сказать не могу, потом. Конечно, обещаю!

Рада отключила телефон и горько вздохнула.

Ну что за жизнь? Нет, конечно, она ни о чем не жалела: быть колдуньей Зеленого Дома очень даже почетно и выгодно, и многие подруги, не имеющие магических способностей, да та же Алла, например, остро завидовали ей. Но иногда почетные обязанности требовали слишком многого! Ну почему она, Рада, молодая и подающая надежды фея, должна уныло шляться по московским улицам, выискивая возможный – всего лишь возможный! – всплеск активности беглых гиперборейцев, а в это самое время эта курица Алла будет нежиться в уютном салоне красоты? Ответ был очевиден: потому что ты, Рада, – фея Зеленого Дома и не можешь ослушаться приказа королевы, а твоя Алла всего лишь жена заштатного обер-воеводы, и вся ее жизнь будет посвящена рождению новых воинов для Великого Дома Людь.

Девушка поймала на себе оценивающий мужской взгляд и небрежно улыбнулась прохожему.

«Нравлюсь? Ну, посмотри, посмотри, только не пытайся знакомиться, мне некогда!»

Она прекрасно умела вкладывать это предупреждение в улыбку. Научилась, потому что слишком много мужчин были бы не против пофлиртовать с симпатичной зеленоглазой блондинкой. Невысокой, чуть более полненькой, чем необходимо, но по-спортивному живой и подтянутой. Кругленькие формы привлекали гораздо больше, чем разрекламированные кости знаменитых манекенщиц.

Рада поправила висящую на плече сумочку, сделала еще несколько шагов по тротуару и резко остановилась, зачарованно глядя перед собой: на серый асфальт величаво планировал пышный ярко-оранжевый цветок, диаметром не менее метра.

Ломка. Жозефу не надо было описывать ее признаки, он мог бы защитить диссертацию на эту тему. Поделиться опытом. В красках описать, как стонут кости, как кожа становится чужой и колючей, причиняя боль самим фактом своего существования, как бешено стучит сердце, гоняя по жилам вонючую кровь. Поганую, лишенную наркотика, а потому – ненужную кровь.

«Сапожник без сапог, – усмехнулся про себя Жозеф, поднимаясь на крышу неприметного дома по Волгоградскому проспекту. – Эти русские иногда умеют сказать очень метко».

Он доводил себя до ломки не оттого, что не хватало денег на ханку, как раз здесь все было ОК – Жозеф был драгдилером, причем успешным.