Три женщины в городском пейзаже

Язык острый, колючий. В общем, – Лена рассмеялась, – у нас и вправду много общего, не зря она меня полюбила! Ну и внешне я вылитый папаша! Все, понимаешь? Глаза, нос. Волосы, губы. Вот она и любуется. Дед ко мне хорошо относится, но он весь в науке – конференции, командировки, заседания в президиумах.

А папаша… Ой, просто смешно – шарахается от меня, как от прокаженной! Как будто боится. Увидит – и шмырк в комнату! И смех, и грех. «Здравствуй, Лена», «добрый вечер, Лена», «как успехи, Лена?» И все. Но мне не обидно – мне смешно. Жалкий, безвольный человечишка. С Лариской своей… сам черт их не поймет! Счастливы, несчастливы? Но глаза не горят, на любящих они непохожи. Мать говорила, что он в нее был сильно влюблен. Не знаю, не видела. Но все могло быть – когда-то мама была красавицей. А может, женился бы на ней и жили бы ладно… Если бы бабка позволила! Хотя, как понимаешь, это вряд ли. В общем, Тур, – громко вздохнула она, – все у меня вроде наладилось. Дед тряпки таскает из-за границы, бабка здесь старается. Деньги дают на карманные расходы – не то, чтобы много, но мне хватает, я к хорошему не привыкла. В институт меня пристроили. На курорты возят. – Она помолчала. – Только, знаешь… Жить к себе не зовут. Казалось бы, парадокс. Все про мои условия знают, про пьющую мать, про дядю Борю. Про бабку и деда. А не зовут. Я долго думала – почему? Пять комнат, несла́бо, всем хватает: столовая, гостиная, комната папаши с женой, спальня бабки и деда, дедов кабинет – все правильно, как академику без кабинета? Даже для Даши есть угол – каморка за кухней. Нормальная такая каморка, в пять полных метров и даже с окном. А Даша ночует два раза в неделю, в остальное время у сына. Казалось бы, да? А нет – мне комнаты не досталось. Не выделили. Бабка хитрая – зачем я им здесь насовсем? Ведь если у меня будет своя комната, возьму и останусь! А так – на правах гостя. А гость, как известно, приходит и уходит. И им, Леш, этого вполне достаточно. Ночую иногда в дедовом кабинете – да ради бога, мы, Лена, тебе очень рады! Но чтобы заселить? Нет, не надо. У тебя, внученька, есть своя площадь. Где ты прописана. Ну и стало мне все окончательно ясно – я им нужна, но… в меру, понимаешь? Есть внучка, копия сына. Одета, обута, сыта. Их совесть чиста. Но брать насовсем, заселять и прописывать? Нет уж, увольте! И так слишком много хлопот! А тут еще подросток, который рос не в очень хороших условиях. Да и Ленечке, сынуле, с ней сложно. А Леня – это святое. Про Лариску, понятно, никто и не думал.

Когда я это поняла, сначала было обидно – любовь наполовину? Разве так бывает? Оказалось, бывает.