Три женщины в городском пейзаже

Мужчину делает женщина. Попалась бы другая, послабее и поглупее, – и торчал бы дедок максимум на кафедре физики в каком-нибудь институте. Ну и ладно, не гений сынок, но тихий и послушный, будем направлять, куда следует. Не пьяница и не гуляка, и то хорошо!"

"А на втором курсе тихий и послушный сыночек вляпался, задал жару – влюбился в недостойную девку. Красивую, да. Фигуристую. Но из низов. Мать – прачка, отец – кочегар и законченный алкоголик. Влюбился и сделал ребеночка. Девица истерит, мамаша, прачка, грозит всеми мыслимыми карами. Время идет, пузо растет, а кавалер… Кавалер исчезает, как не было! Беременная и брошенная рыдает, мамаша ее негодует – как быть? Этот гад остался при своем – живет, как в раю, сладко ест и крепко спит! А брошенка? Рыдает, бедная, морда опухла. Что делать? Оставить его, гада, безнаказанным? Ага, сейчас! Не на таких напали! Устроим вам, как положено – кровью будете харкать! Бабка моя по матери, – усмехнулась Лена, – баба Маня, ох, не дай бог, Туров, попасться на ее пути – расчленит! – Нагнувшись, Лена затушила сигарету. – Сволочь она, конечно, редкая. Но своя правда у нее есть. Ведь несправедливо, верно? Типа сладку ягоду рвали вместе… В общем, пошла моя бабка Маня танком. А если баба Маня прет танком – берегись! Пришла на Берсеневку и устроила небо в алмазах. Крик стоял на весь подъезд. Чета Лыжниковых трясется – соседи услышат! А соседи у них – сам понимаешь. Напротив – известный скрипач. Слева – заслуженная артистка. А справа – летчик-полярник, герой Советского Союза.

А бабка заводится, орет еще пуще. Грозится.

Перепуганные академики пытаются затащить скандалистку в квартиру – а та ни в какую, пусть все слышат и все знают, что здесь живут подлецы!

В общем, наорала прачка почти на все, что хотела, – почти. Но не на все: бабка Елена Васильевна тоже не промах – еще потягаться! Женить сыночка не дали, а фамилией поделились. И папашу в метрику вписали. Ну и еще много чего – денег на приданое откинули. Коляску немецкую купили. В хороший роддом устроили. Ну и «на потом» договорились – содержание ребеночку определили. Бабка Маня с гордостью говорила, что выбила из буржуёв по макушку, вытрясла все, что задумала. Потом родилась девочка Лена, записали все, как положено, мама – папа, фамилию дали. Что еще? Да все хорошо – академики слово держали, деньги платили по графику, ну и плебеи не подводили – вели себя, как уговорились: на Берсеневку не шастали, ребеночком не трясли, на жалость не давили и не шантажировали – да и зачем? «Уговор дороже денег, – хихикала бабка Маня.