В горах пощады нет

Но приходилось мириться с тем, что в России в современные времена каждый министр обороны занимается очередной реформой армии на свой извращенный вкус и чаще всего не понимает, что делает. И уж тем более не знает того, что делать следует. Иначе и быть не может, когда такой большой армией руководит человек не военный. Это в нейтральной Финляндии министром обороны спокойно может быть и женщина. И ничего страшного, потому что армия там по численному составу уступает даже силам Министерства внутренних дел. А у нас всегда большие дела с оглядкой на кого-то делают, но смотрят часто не в нужную сторону. Смотрели бы лучше на экипировку спецназа любого потенциального противника и сравнивали с экипировкой российского спецназовца. Тогда в голове министра обороны другие мысли появлялись бы, может быть, иногда даже умные…

Мысли эти привычно мелькали в голове подполковника, как они мелькают у многих армейских офицеров, но они почти не мешали ему оценивать ситуацию. Впрочем, оценивать ему пока еще было нечего.

– Где они? – спросил Александр Григорьевич.

Старший лейтенант через плечо коротко посмотрел, показывая, что вопрос слышал, и отключил «подснежник»."

"– Сейчас, товарищ подполковник, спустятся на дно ущелья и к ручью выйдут. У них еще один объявился, девятый… Впереди шел. Разведчик. Мы раньше его не видели. Он сейчас у ручья сидит. За кустами не видно. Из этого делаю вывод, что у ручья банда намерена устроить привал. Сейчас наблюдаю, выставят или не выставят охранение. Чтобы наши нечаянно не наткнулись. Вот… Идут… Из-за деревьев выходят…

Подполковник Бурлаков поднял бинокль. Тот у него был сильный. Тоже не отечественный. Таких мощных в российской армии не держат. Этот бинокль он захватил здесь же, в Чечне, у какого-то попавшего в плен арабского наемника. Боевой трофей, который положено, вообще-то, согласно положению о трофеях, сдать. Сданные трофеи, если они чего-то стоят, распределяются, как слышал Бурлаков, среди начальства. И он посчитал, что ему, участвующему в боевых операциях, бинокль необходим больше, чем какому-нибудь генералу из интендантов на охоте. И сейчас лишний раз убедился, что был прав. Рассмотреть бандитов в такой бинокль можно было хорошо. И не просто рассмотреть, но и оценить, что более важно. А оценка показала, что в банде только двое – люди опытные, возрастные и, наверное, немало на своем веку повоевавшие. Остальные же были совсем молодые парни, которым заморочили головы. Молодежь, пополнившая ряды боевиков уже после того, как основные военные действия на Северном Кавказе были завершены, как показывала практика, мало на что годилась. Современные джамааты[15] не имели в своем распоряжении баз, где возможно было бы проводить долговременную и качественную подготовку.