В глухих лесах

Кэрол с любопытством изучала все, на чем останавливался ее взгляд. Вот объемистая зеленая записная книжка с черной каймой, ножницы с позолоченными ручками, нож для вскрытия конвертов, аккуратно вложенный в черный кожаный чехол — под цвет календаря из блокнота. Да… есть над чем подумать!

Кэрол вспомнила, что в один из рождественских дней видела точно такой же набор в «Марк Кросс». Она собиралась купить его Ричарду в подарок, но потом передумала. Однако вспомнила она это потому, что в том наборе были и специальные рамочки для фотографий, которых не было здесь, на столе у Миллера. Их отсутствие не так бы бросалось в глаза, ведь такие комплекты продавались везде в разных вариантах, если бы не странное и непонятное беспокойство, вызывавшее до сих пор работу мысли. Нигде во всем доме, не считая комнаты Сьюзан, Кэрол не видела семейных фотографий. Вот что беспокоило ее; она наконец поняла, отчего у нее было такое странное чувство вчера вечером, будто чего-то не хватало внизу, на первом этаже… Да! Фотографий! Кэрол никогда не видела таких огромных домов, в которых бы большая и дружная семья жила, не развешивая по стенам и не ставя на столы и тумбочки детские фотографии, снимки в память о проведенном вместе отпуске, фотографии семейных торжеств, встреч… Почему же в этом доме все иначе? Может, дети — его очередная ложь?

Нет же! Ламли, владелец книжного магазина, говорил ей, что у Миллера несколько детей!

Так где же они — этапы и вехи, память и жизнь нормальной семьи?

Кэрол спустилась вниз. Он стоял возле большого стола в гостиной, просматривая свои записи, рядом — чашечка горячего кофе. Услышав звук шагов, Пол обернулся. На нем были выцветшие голубые джинсы, поверх синей полосатой рубашки — светло-коричневый шерстяной свитер. Непокорные, песочного цвета волосы прядями спадали на лоб и топорщились, а струящийся через окно солнечный свет делал их похожими на кусочки поблескивающей меди. Без своего обычного плаща, в котором он был похож на закованного в доспехи воина, Пол выглядел гораздо моложе.

Она сделала шаг назад. Кто он?

Пол вытянул руку, развернув ладонь. Раньше таким жестом джентльмены приглашали леди на вальс. Кэрол же думала только об одном: как ей вести себя, чтобы, не обидев его, держать на расстоянии!

— Давно работаете? — спросила она.

Он сделал несколько шагов ей навстречу.

— Я чувствую, что должен извиниться перед вами.

Кэрол резко подняла обе руки, запрещая ему приближаться к ней.

— Нет, Пол. Я тоже виновата. Я хотела… этой близости. Я долго… у меня долго никого не было… Я догадываюсь, что… — Она не могла говорить.

Пол терпеливо ждал."

"— Мне нужна была опора, нужно было поверить, что кроме всех этих ужасов есть что-то еще. Я не знаю, стояло ли за моим желанием нечто большее.