Герцогиня в изгнании

Однако сразу после этого, не обращая внимания на чужое прикосновение, прямо смотрю в голубые глаза и твёрдо произношу: — И потому не вижу причин для того, чтобы вы оставляли столицу со всеми её… прелестями и спустя столько времени навещали меня. Здесь нет ни императорского двора, ни театров со всеми их развлечениями, так что боюсь вашу скуку здесь никак не развеять.

Читай между строк: беги к той, с кем развлекался всё это время, потому что от меня такой же отдачи делу ты не дождёшься.

На красивом лице проступает понимание, за что мне даже захотелось зауважать этого мужчину, но лишь на миг. Мне неизвестно насколько Вилейт погряз в делах императора, ведь он нередко исполнял роль его сторожевого пса. Нужных воспоминаний пока не приходило.

— Этерия, — вздыхает Вилейт, убирая руку от моего лица. Перед этим мне показалось, будто он хотел погладить меня по щеке, но это бред. Муж не отводит от меня взгляда и продолжает: — Ты должна понимать: я вспыльчив, иногда излишне импульсивен, несмотря на привычку оценивать ситуацию холодным разумом. Однако даже воину трудно справиться с настолько сильными чувствами — мы с Рихардом выросли вместе, и он был мне большим братом, чем… Альберт. И хоть я понимаю, по чьей указке ты действовала, мне действительно трудно оставаться спокойным рядом с тобой. Ты могла хотя бы день посомневаться, чтобы Рихард поехал исполнять твой каприз немного позже и не попал под тот страшный обвал.

А ведь он прав. Если бы Этерия хотя бы немного колебалась или хоть миг подумала, что всегда есть иной путь, жертв на её пути было бы меньше. Хорошо, что Вилейт понимает, кто стоял за Этерией, но он не осознаёт главного — тогда Альберт не хотел просто воспользоваться отсутствием принца Сарта, организованного верной фавориткой, он точно желал избавиться от него с концами. Потому, когда бы Рихард не поехал за редчайшим мехом ледяной рыси, его бы постигла та же участь. Стоит ли объяснить Вилейту, что его кузен гораздо хуже, чем он думает? Пожалуй, нет. Вдруг он в курсе и сейчас просто пытается себя оправдать.

Моё молчание задело мужа, и он снова перешёл на официальную речь:

— Однако после долгих размышлений, мне стало ясно, что я обошёлся с вами слишком жестоко. Пусть после содеянного вы заслуживаете гораздо более суровой кары, но перед Богами и людьми вы моя жена. И мне стоило заботиться о вас лучше, — в последних словах неожиданно прозвучало сожаление.

— Вы сами себе противоречите, — недоуменно ответила я.

— Знаю. Идёмте, — после рубленых фраз муж поравнялся со мной и, положив мою руку на сгиб своего локтя, повёл меня в сторону дома.

На языке вертелось много вопросов, но мне нельзя было казаться слишком заинтересованной. Вдруг Вилейт решит после такого приёма навещать меня чаще.