Дом в Порубежье

Кроме того, как я уже сказал, никто не мог выйти из Пирамиды, не ведая во всей полноте о жути, которую таила Вечная Ночь, и во время Приготовления рассказывали обо всех кошмарах, о которых не должна была знать молодежь, о жутких увечьях и душевных падениях, повергавших сердце в страх уже беглым упоминанием о них; подобная информация записывалась в книги, которые нельзя было легко раздобыть, – их хранили под замком у Мастера Приготовлений.

Действительно, выслушав все, что мне положено было услышать, я всем сердцем своим удивился тому, что находились люди, уходившие отсюда в Ночную Землю, да вообще тому, что в Приготовительный Зал приходили не только, чтобы учиться, никуда из Пирамиды не собираясь. Но так уж устроено человеческое сердце; каким оно было всегда, таким и останется до конца времен. Ведь юность стремится к приключениям и опасностям, как велит природное непокорство духа; и кто станет сожалеть об этом; хуже было бы, если бы Дух Мужественности оставил нас. Только не думайте, что я имею в виду бой между двумя мужами, мысль о таком несчастье повергает меня в уныние.

Но наконец пришло утро, если так позволительно назвать ту пору Вечной Ночи, невластной внутри Пирамиды, когда я вступил в Комнату Приготовления, и Дверь закрылась за мной; там я прошел Полный Курс, чтобы ничто не помешало мне выжить и добиться успеха посреди кошмаров Ночного Края.

Три дня и три ночи находился я в Палате Приготовления, а на четвертый день мне принесли панцирь, и Мастер приготовил его, не прикасаясь ко мне, – теперь никто не должен был прикасаться ко мне и отвлекать словом и даже помощью."

"Я облачился в серую броню, а под нее надел особый вязаный костюм, чтобы не умереть от холода Ночных Земель. А потом взял ранец с дорожной едой и питьем, которые могли весьма долго поддерживать мою жизнь; ранец принесли вместе с панцирем, и на нем был вышит Знак Чести: так обо мне позаботились женщины Пирамиды.

А когда все было готово, я взял Дискос, молча поклонился Мастеру Приготовления; он подошел к двери, открыл ее и дал знак людям, чтобы я мог выйти в ночь, не прикоснувшись к кому бы то ни было. Целая толпа собралась у дверей Зала Приготовления, и я понял, что повесть моя растрогала сердца жителей Великого Редута; провожать к этой двери не являлись без приглашения, и то, что многие решили нарушить Обычай, свидетельствовало о многом. За дверью люди расступились, открывая мне путь до Великого Лифта. И я спустился вниз, а в самом низу собрались несчетные миллионы, и все сохраняли молчание. Невзирая на великую симпатию ко мне, они безмолвствовали ради моего блага. Я шел к выходу, и никто в Великой Пирамиде не заговорил со мной. Лишь весь эфир был полон безмолвных молитв и сочувственных мыслей.