Дом в Порубежье

Сколь великое чудо!

И все же не буду утверждать, что до пробуждения в том будущем времени я не обладал никакими знаниями об этой жизни. Дело в том, что, осознав себя там, я обнаружил собственную уникальность, отделявшую меня от прочих юношей; оказалось, что я обладал смутными – как будто бы визионерскими – познаниями о прошлом, смущавшими и даже сердившими ученых людей того времени. Впрочем, не будем об этом. Однако я знаю, что, начиная с того мгновения, мои знания о прошлом и уверенность в них удесятерились.

Итак, к делу. Но прежде чем следовать дальше, я должен рассказать еще об одном; в миг своего пробуждения в том юном теле я сразу же ощутил всю тоску по моей любви, и прежнее дремотное воспоминание обрело реальную боль: я вдруг понял и осознал свою утрату.

Словом, я, тот молодой и сильный, испытывал странное томление по Моей Прекрасной; и, зная, что некогда она была моей, считал, что и Мирдат, как и я, может обрести новую жизнь.

Заканчивая свое отступление, скажу, что удивился открывшемуся в памяти неведомому доселе солнечному свету и великолепию нынешнего века, пронзившими тогда сумрак моих видений и новые мои знания… удивился и вскричал, обозвав невеждою Эесворта. На какое– то время я был буквально ошеломлен тем, о чем догадывался и ощущал, и все это время во мне крепла тоска по той, кого я потерял в древние дни… той, что пела мне в этой светлой сказке, оказавшейся истинной реальностью. И мысли, присущие мне в том веке, с проницательным удивлением обратили свое течение к заливу Забвения."

"Наконец оставив туманный морок снов и воспоминаний, я снова вернулся к непостижимой тайне Ночной Земли, которую рассматривал сквозь эту амбразуру. Никто и никогда не уставал взирать на жуткие тайны того Края; стар и млад от ранних дней до самой смерти вглядывались в черный и чудовищный мрак, укрывавший Ночную Землю, а в ней последнее убежище человечества.

Справа от Красной Ямы простиралось длинное волнистое свечение, которое у нас называлось Долиной Красного Огня, а за нею начинались тоскливые черные мили, освещаемые только холодным светом Равнины Голубого Зарева.

Там, ограничивая известные земли, лежала цепь невысоких вулканов, освещавших далекие Черные Горы, на которых сияли Семь Огней, не сошедших с места и не изменившихся за целую вечность; даже великая подзорная труба не могла поведать о том, что они из себя представляют, и ни одному вышедшему из Пирамиды искателю приключений не удалось вернуться назад с рассказом о них. Тут я должен заметить, что внизу в великой Библиотеке Редута хранились истории, повествования об открытиях тех, кто осмеливался ступить на жуткие просторы Ночной Земли, рискуя не только жизнью, но и самой душою.