Дева в саду

Когда выезжали из поместья, она вспомнила Готленд, сплетенные фигуры на этом же сиденье, и в ту же секунду Александр вспомнил ее лицо в дикой раскраске, прильнувшее к стеклу. Он опасно крутанул руль вблизи дерева, кажется кедра. Дженни засмеялась.

– Ух! – выдохнула Фредерика. – Вы хоть смотрите, куда едете.

– Фредерика, бога ради, заткнись.

33. Благовещенье

Стефани стояла в телефонной будке возле своего нового дома, посреди моря глины в полукружьях гусеничных следов. Стефани пыталась позвонить. Внутри будки пахло затхлым куревом, застарелой мочой, нагретым металлом. Дети скакали и лениво слонялись вокруг черных шин, подвешенных на миниатюрных виселицах. Справочник был с оборванной обложкой, пухлый от старости, весь в патине серо-коричневого жира. Стефани стояла, окруженная гнусным воздухом, и старательно читала телефон, написанный на сложенном клочке бумаги. Дэниел смотрел на нее из окна. Розовая и белая меж алыми полосками, вот она пригибает голову к трубке, вращает диск, нажимает кнопку…

В трубке щелкнуло. У Стефани задрожали колени.

– Алло, здравствуйте. Это миссис Ортон. Вы сказали, что, если я попозже позвоню, у вас, может, уже будет результат…

– Подождите минуточку. Сейчас я позову доктора.

Ожидание. Щелчки. Гудение провода. Гудение разума.

– Здравствуйте, миссис Ортон, – раздался голос звучный и повелительный. – Рад вам сообщить: результат положительный.

«Рад» было неправильное слово. Доктор говорил не как радостный вестник, а как строгий судья.

– Теперь приезжайте как можно скорей ко мне. Надо много всего спланировать, связаться с роддомом и так далее… Миссис Ортон, вы меня слышите?

– Да.

– Вы слышали, что я сказал?

– Слышала.

Доктор ждал заветной фразы. Не дождавшись, спросил:

– Это что, для вас неожиданность?

– Да.

– Миссис Ортон, вам теперь глупостей делать нельзя. Вы не только за себя отвечаете. Вы должны ко мне прийти, чтобы мы все спланировали.

– Я знаю.

– Тогда я вас записываю. Какой вам день подойдет?"

"Прилетел по проводу бумажный шелест, доктор назначил прием. Трубка вернулась на свою рогатку. Стефани стояла в будке, упершись взглядом в единственную непрозрачную стену и обхватив руками живот. Она старалась думать. Она вся была захвачена Дэниелом, его тяжестью, теплом, всем его существом. Впрочем, это не мешало ей заниматься другими вещами. Она успешно довела остаток триместра, а теперь по вечерам с пристальным удовольствием читала «Прелюдию», вопреки сражениям мальчишеских банд на лестнице, верещанью звонков, шуму несмолкающих радиоприемников и звону разбитого стекла.