Дева в саду

Шмыгнула носом и отступила взглянуть на обоих.

Томас был мал, горяч и увесист. Его ладошка лежала у Александра на руке. От Томаса пахло одновременно чистотой и грязью: запах мыла и мочи, гамамелисовой воды[199], мармайта и джема. Вот он, живой человечек, будущий мужчина, глядящий на Александра в упор, неодобрительно и мрачно. Малыш вдруг резко согнулся, заерзал всем своим мягким тельцем и чуть не свалился на пол. Дженни подхватила его, развернула к себе, чмокнула, прижала покрепче, чтобы перестал плакать.

– Он бы так тебя любил…

– Мне нужно к Поттерам.

Александр встал и отряхнул костюм.

– Я тебя люблю, – сказала она.

– И я тебя. Но я ничего не могу в этом доме. Это бессмысленно. Ты должна выбраться отсюда на целый день. У меня теперь есть машина…

– Как я выберусь?!

– Постарайся. Придумай что-нибудь, ты же умная.

– Я не могу больше терпеть. У меня там болит, понимаешь…

– Знаю. Поверь, мне тоже невыносимо…

Он выскользнул на волю и зашагал к Поттерам.

Дверь открыла Фредерика и тут же возвестила театральным шепотом:

– Назревает дикий скандал… По моим расчетам, вот-вот рванет. Последнее время мои родственники положительно невыносимы.

– Тогда, наверное, мне лучше уйти…

– Ну уж нет. – Фредерика закрыла дверь, отступать было поздно.

Все семейство сидело в гостиной. Со светом что-то случилось: он был мутноват и необычно холоден. Билл предложил Александру шерри, налил немного себе и ему, потом, подумав, капнул Уинифред. Никто, кажется, не стремился начать разговор, кроме Фредерики, неостановимо стрекотавшей Александру о том, как хорошо играла миссис Перри в «Она не должна быть сожжена». Дальше она, разумеется, сообщила о своем желании стать профессиональной актрисой. Видит Бог, она не намерена засесть в семейном гнездышке и расточить к дьяволу свои таланты. С тех пор как пришло письмо от Лоджа, предлагавшего ей роль Елизаветы до коронации, Фредерика пребывала в эмпиреях (за исключением неприятного случая в «Четтери») и повадилась уснащать свою речь клятвами и проклятиями, не то чтобы устаревшими, но явно восходящими к известной ругательнице Елизавете. Одно это было достаточным испытанием для окружающих. Александр попытался охладить ее жар статистикой безработицы среди актрис. Билл сказал, что она поступит в университет, получит хороший диплом, как Стефани, и тогда сможет выбрать себе нормальную профессию.

– Как Стефани, – передразнила Фредерика.

– Да, как Стефани. Хотя, должен заметить, тебе весьма не хватает ее самодисциплины и уважения к правде.

– Если Стефани все сделала, как ты хотел, значит ее карьера тебя устраивает?

– Она могла бы найти место получше. И найдет. Блесфорд для нее только этап.

– Ничего ты не знаешь ни о ней, ни о ее планах.