Дева в саду

И они сбивчиво зашагали в песчаном лабиринте с блуждающими ходами. Порой они сталкивались, сбивая друг друга с шага, переходили на трусцу, почти на бег, когда ветер наполнял их одежды, как паруса, грозя сдунуть ввысь. Чуть отделив голову от его плеча, она оглянулась туда, где еще широк был изгиб бухты. Море, отступая, швыряло на берег петлистую белую пряжу пены, ветер, подсушив берег сверху, подхватывал и гонял песок. Все здесь неслось и вихрилось, но главный очерк был ровный и чистый. Она еще чуть-чуть отодвинулась, и в ухо ворвался ледяной рев. Стефани снова прильнула к Дэниелу.

Так через какое-то время они дошли до конца волноотбойной стены, где к берегу спускалась грузовая рампа. Вниз по ней рыбаки скатывали свои плоскодонки на транцевых колесах, а летом по ней же трусили вверх пони, запряженные в повозки с пестрыми, тридцатых еще годов, микки-маусами на боках. Там, где кончалась рампа, песчаный берег обжимали утесы, чьи травянистые шапки и красные глинистые бока постоянно оползали где к пескам, где к воде. На одном из этих утесов, подпертое балками, прилепилось кафе «У моря». Дэниел свободной рукой указал в ту сторону.

– Должно быть открыто, – прогремел он. – Выпьем кофе с какой-нибудь булочкой, подкрепимся.

У волноотбойной стены жались, отдыхая от ветра, несколько стариков с собаками, по линии воды еще два-три человека копали пескожилов[189], и думалось, что кафе, наверное, закрыто. Стефани вдруг страшно захотелось кофе – текучего жара и сладости. Она сглотнула. Дэниел тяжело заскакал вверх по перекошенным, исчезающим в грязи деревянным ступенькам. Вот он уж машет от двери: открыто!

Хорошо жить на свете! Стефани, вся подобранная, но с горящими щеками, ладно прошагала по лесенке и уселась за столик во внезапно наставшей жаркой тишине. В ушах еще ревело, и бился пульс. Они не сразу смогли заговорить. Спросили кофе и горячих булочек. От выпечки почти мучительно пахло теплом и какой-то надеждой.

Кафе было в форме лодки, тут были окна в металлическом обводе и круглые плетеные столики под льдисто-зеленым стеклом. На солнечной террасе окна были мутноватые, в разводах от соленой водяной пыли. Изумрудное стекло на столиках тоже в мутных разводах от небрежности официанток. Снаружи облака спешили, заслоняя солнце, растекались по ясному небу. Внутри стёкла светлели и темнели, и такая стояла тишина, словно все это было в аквариуме, в какой-то другой, густой среде. Принесли кофе, горячий и в целом неплохой. Дэниел отважился было на комплимент ее ясным глазам и румянцу, но в последний момент передумал. Вместо этого сказал:"

"– Мы сюда с родителями приходили. Они пили чай, а мне брали мороженое в серебряной вазочке. Ну, она, наверное, была не серебряная, но я ее так называл… Странная штука семейная жизнь.