Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

В тот день Кирмуж находился в гараже еще после двенадцати, а…

– И часто он работает сверхурочно? – спрашивает Шеф.

– Насколько я понимаю, в тот день он халтурил. Ремонтировал машину – то ли свою, то ли родственника. Начальник ему разрешил. Я не очень–то расспрашивал, чтоб не вызвать подозрений. Живет с матерью, не женат.

– А Наркевич?

– Был на лекциях. До шестнадцати ноль пяти.

– Уж не сын ли известного профессора Наркевича? – спросила Спулле.

Ивар пожимал плечами.

– Может быть, – бурчит Шеф. – Какое это имеет значение.

– Браво! – громко смеется Спулле, но, глянув на угрюмого Шефа, умолкает и продолжает уже деловито, как будто этого ее «браво!» и не было вовсе: – Что касается меня, то я согласна на любые жертвы!

– В пределах закона… – вставляет Ивар.

– Конечно!

– В пределах закона жертв не бывает, – заканчиваю я. – Может быть, прокуратура хочет нам что–нибудь порекомендовать?

Закурив, Спулле отрицательно качает головой. Странно, но, в отличие от других женщин, курение ей идет. Может потому, что не мается с сигаретой, как черт с оглоблей, а держит ее в ухоженных пальцах элегантно и непринужденно.

– Чтобы продвинуться вперед в расследовании убийства Грунского, мы должны найти красные «Жигули». Для экспертов. А уж следы они обнаружат, если его перевозили на этой машине. Не знаю, что именно они там обнаружат, – может, волосы, может, пятна крови, может, хлороформ, – но что–нибудь да обнаружат, и тогда, Ирина, к началу следствия у вас будут доказательства, подтвержденные документами.

– В качестве аванса никакого постановления об обыске не будет, – Спулле понимает меня с полуслова. – Вам только дай волю… Все равно что джинна выпустить из бутылки: обратно не загонишь.

– Красные «Жигули» – не эфир, испариться они не могли, – спокойно продолжаю я. – Машину можно сжечь, утопить или закопать, но следы все равно останутся. В мире стало настолько тесно, что упрятать целую машину уже нельзя. В глухом месте – подозрительно, в оживленном – еще подозрительнее. Найдут, и совсем скоро, если очень понадобится. Значит, остается только одна возможность избавиться от машины – разобрать ее на части.

– Или растереть в порошок и развеять по ветру.

– Как только мы задержим Илгониса Алпа, его дружки сразу бросятся прятать или уничтожать то, что им удалось укрыть в надежде на продажу. Мы должны действовать молниеносно, чтобы они не успели. Сейчас мы еще не можем вам сказать, какая именно квартира и какой гараж или дровяной сарай нас заинтересует. Решение об обыске нам необходимо незамедлительно.

– Хорошо, я согласна торчать с вами всю ночь!

– Не надо, – вдруг вступает в разговор Шеф. – Не надо никакой ночи.

– А у Алпа сегодня вечером в мотоклубе тренировка, – докладывает Ивар.