Обольстительница в бархате

— Который час? О, что я наделала!

— Леони!

Она покопалась в беспорядочно сваленной одежде на полу и в других местах, куда ее кинули. Нашла кружевной носовой платок, быстро вытерлась. Выдернула из кучки нижнюю рубашку, тут же натянула ее.

— Как можно быть такой идиоткой?

— Леони, не надо…

— Вам лучше уйти. — Она исчезла за шторой, должно быть, в гардеробной.

— Да ни в коем случае, — отрезал Лисберн. — Я ожидал слез. И истерики. Чего-то в этом роде, а вы говорите…

Он замолчал, потому что мисс Нуаро уже выскочила из-за шторы в полупрозрачном, абсолютно непристойном пеньюаре, надетом прямо поверх нижней рубашки.

— Конечно, я в истерике! — заявила она. — Сегодня, этой ночью я совершенно позабыла о Томе.

И пулей вылетела из комнаты.

* * *Пара минут потребовалась Лисберну, чтобы отыскать свою сорочку и надеть ее. Он был сконфужен и встревожен, но сохранил достаточно трезвости, чтобы подумать о том, как избежать столкновения с невинными служанками, которые притаились в доме.

Эта мысль заставила его остановиться. Слухи… Еще один скандал вокруг Леони и ее магазина.

А если она забеременеет…

Ребенок! Леони носит его ребенка!

Нет-нет. Пока не время думать об этом. У него и без этого хлопот по горло. Надо решать проблемы по очереди. И главное сейчас — что означает ее паника?

Из-за того, что Леони неплотно прикрыла дверь, Саймон перехватил приглушенные звуки шагов, доносящихся с лестницы. Выскочив из комнаты, он подбежал к лестничному колодцу, посмотрел вниз, потом вверх. Заметил, как там мелькнул ее просвечивающий пеньюар.

В коридоре второго этажа Лисберн увидел, что свет идет от дверей в гостиную. Там он ее и нашел. Леони разложила письменные принадлежности на столе, за которым они ужинали.

— Не могу поверить, что Том — кто бы он там ни был! — умрет от горя, если вы этой ночью не напишете ему любовное письмо, — сказал Саймон."

"— Не говорите глупостей, — оборвала она его. — У кого есть время для любовных писем? Это дела, милорд.

— Саймон.

— Это дела, mon cher monsieur.

— Ладно, соглашусь с «моим дорогим господином», — проявил он покладистость. — Тем более что вы произносите это с парижским шиком.

— Я в основном росла в Париже, — сообщила Леони. — Как самая младшая, я провела там большую часть своей жизни. Пожалуйста, не отвлекайте меня. Все и без того сложно. Может, вам следует отправиться домой? Или… — Опустившись в кресло, она взяла в руки лист бумаги. — Или лучше налейте мне большой бокал бренди. Как я это ненавижу!

Либерн подошел к столу и через ее плечо посмотрел на чистый лист.

Она подняла на него глаза.