В огне аргентинского танго

Он склонил голову, посмотрел на нее, обнял одной рукой, а второй принялся гладить по голове и повторил:

– Не бу-уду, – тяжело вздохнув, пообещала она и спросила: – Почему-у ты не захотел при-инять по-омощь от дру-узей и ро-одных?

– Мне казалось, что так я к ней ближе, – помолчав, все же признался Глеб.

Верочка сделала красноречивый знак мужикам, означавший: идем отсюда, и пригрозила, когда Витяй засомневался в правильности ее распоряжения, ухватила его за локоть и с силой двинула вперед, да еще поддала в спину, изобразив предупреждение лицом. Конюх неохотно подчинился, Вера же, прихватив блюдо с остывшим пирогом, погнала мужиков в кухню, не забыв тихонечко и осторожненько плотно прикрыть двери гостиной.

– Вот такие дела-а-а! – протянул горестно Витяй, усаживаясь за стол.

– Настрадался мужик, – поддержал его Николай.

– А дитя-то как намучилось, бедное! – всхлипнула Верочка и быстро утерла краем фартука набежавшую слезу. – Чистый ангел! Не плачь, говорит, папочка!

– Ну-ну, хватит, Вера, – попытался остановить новый поток слез Коля.

– А вы чего расселись? – переключила она неожиданно свое внимание на происходящее в данный момент.

– А чего? – не понял Витяй.

– А вот пирога сейчас возьмем краюшки и пошли к нам в дом, – строго приказала Вера, быстренько занявшись делом: накрыла так и не донесенное до гостиного стола блюдо с печивом чистым полотенцем, достала из шкафчика пластиковый контейнер, уложила в него отрезанные боковинки пирога и распорядилась: – Идем, нечего Глебу Максимовичу мешать здесь, и чтоб носа не совали! Мало ли, может, у них сладится что, а не сладится, так она его подлечит психологически, сумела же вот разговорить. Идем, идем, только тихо.

– И правда, – поднялся Витяй. – Пойду ребятам расскажу, что услыхал, пусть знают, пожалеют его.

– Да успеешь со своими коняшками поговорить, – махнула на него рукой Верочка. – Пошли вон чаек с пирогом попьем, пока теплый.

И стараясь соблюдать режим особой тишины, они втроем прошли по коридору мимо гостиной на цыпочках, так же тихо обулись в прихожей и вышли из дома, затворив за собой двери.

– Это все так ужасно, – продолжая прижиматься к Глебу, запрокинула голову и посмотрела ему в лицо больными глазами Лиза. – И как неправильно жить в этом состоянии так долго.

– Тебе видней. Ты же психолог, – тихо отозвался Протасов, совсем близко заглядывая ей в глаза.

– Детский, – шепотом напомнила Лиза.