Стажировка в Северной Академии

И она этому учит студентов? Будущих целителей?

– И что делать? – робко уточнила Одри, пребывая в растерянности.

– Не знаю, – призналась честно.

На несколько минут, показавшихся вечностью, между нами повисло молчание. Тягостное и унылое. Мысли сменяли друг друга.

Оставить все как есть? Да я же не смогу...

– Послушай, давай поступим так. Спорить с профессором не стоит, и доказывать свою правоту тоже, – она хотела возмутиться, но я пресекла ее порыв, – я сама с ней поговорю. Думаю, это просто досадное недоразумение.

Одри хмыкнула, и тихо произнесла:

– Что-то мне не верится, что это недоразумение.

Мне тоже, но... Об этом лучше промолчать.

На этом мы распрощались. Девушка пообещала, что не будет лезть не в свое дело, а я, проводив ее, еще долго сидела в пустой аудитории, пытаясь понять и осмыслить. Вот только почему-то ничего, кроме ругательств на ум не приходило.

Глава 12

В моей жизни было не так уж много моментов, когда я пребывала в растерянности, не зная, как лучше поступить. Но сейчас обстоятельства сложились именно так, что обойтись без постороннего совета не представлялось возможным."

"А кроме доктора Аттэ пойти мне больше не к кому. После обеда, к которому я практически не притронулась, за что удостоилась пристального внимания главной поварихи – уж не заболела ли я – пошла знакомым путем. Собрала в коробку пирожные, фрукты в молочном шоколаде, два кусочка сладкого пирога и направилась в лазарет.

У двери остановилась, помедлила несколько мгновений. Хочется верить, что после моей глупой выходки мужчина не выставит меня вон. Все же за его доброту я отплатила откровенной грубостью.

Прикоснулась к металлической ручке кончиками пальцев и тут отпрянула, потому что доктор сам вышел мне на встречу.

В старческих водянистых глазах искрилась лукавая улыбка, как и на обветренных губах:

– Милочка, и долго вы будете стоять на пороге?

Смутилась, чувствуя, как лицо и шею опалило жаром. Подняла вверх руку с коробкой:

– Я... – запнулась, – в общем, вот.

Доктор тут же сдвинул брови и строго поинтересовался:

– Уж не хотите ли вы, дорогая Аделия, чтобы я располнел и перестал пролазить в эти трухлявые двери? М?

Нет, конечно же, ни о чем подобном я не думала, а потому чувствуя, как неловкость испаряется, ответила шутливо:

– Знаете, мне кажется, вам, с вашей идеальной фигурой это вовсе не грозит!

Фраза прозвучала настолько нелепо, будто я не с мужчиной разговаривала, хоть и преклонного возраста, а с какой-нибудь кумушкой, что печется о своих габаритах, словно о единственно возможном достоинстве. Не удержавшись, сдавленно рассмеялась. Доктор же, стараясь ничем не выдать витающее между нами веселье, произнес:

– Да? Хм, – задумчиво, – что же, поверю вам на слово.