Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

Первым в себя приходит Таврос, встряхивает головой и снова ударяет посохом по полу:

– Я увольняюсь.

– Вы повторяетесь, – вставляет Санаду.

Эзалон на него шикает, а затем поворачивается к Тавросу, у которого нервно дёргается глаз. Всего раз, но…

– Дорогой коллега, – Эзалон почти ласков. – У вас возникли какие-то проблемы?

– Я не могу служить в заведении, где меня постоянно оскорбляют! Я был готов терпеть неуважение от студентов, ведь они юны и глупы, чаще всего не понимают, что делают, но когда вопиющее неуважение позволяет себе соректор…

– Что он сделал? – Эзалон успевает опередить открывшего рот для ответа Санаду.

И тот под гневным взглядом Тавроса откидывается на спинку кресла и изображает предельное внимание к ожидаемому ответу. У Тавроса раздуваются ноздри, он резко поворачивается к Эзалону и спрашивает:

– Вы видели расписание в преподавательской гостиной?

Покосившись на Санаду и оценив выражение его лица, Эзалон дрогнувшим голосом спрашивает:

– Нет, а что там?

В его вопросе сквозит такой неподдельный ужас, что Таврос сбивается, прикидывая, какие предположения могли перепугать демона. Но быстро берёт себя в руки и указывает посохом на Санаду, чеканит:

– Он приписал себе уроки некромантии.

– И только? – облегчённо выдыхает Эзалон и резко выпрямляется, принимая прежний строгий вид. – Что он сделал? То есть как? Зачем?

– Ну, – вступает в разговор Санаду, – если у Тавроса не хватает способностей объяснить некромантию студентке из непризнанного мира, придётся мне его заменить.

Тавроса аж перекашивает. Пространство вокруг него закипает от выплеснутой силы.

– Что конкретно случилось? – Эзалон невольно отступает на шаг. – Объясните понятнее.

– Он оскорбил меня и всех некромантов, – снова чеканит Таврос. – Он добавил в публичное расписание свои уроки некромантии со студенткой Клеопатрой. Он, вампир, посмел записать себя профессором некромантии! Публично! Это плевок в лицо всем некромантам! И великой богине Магарет!

Эзалон обречённо вздыхает. Санаду стоически сдерживает улыбку.

А Таврос продолжает уже презрительно:"

"– Это недопустимо! Мог бы как-то иначе в расписании обозначить встречи со своей подстилкой.

Напряжение становится звенящим. Санаду почти не меняет позы, но от него веет угрозой оскалившегося хищника. С лица исчезают все эмоции, превращая его в холодную маску.

Эзалон отступает ещё на шаг.

– Таврос, рекомендую вам взять свои слова обратно, – ледяным тоном произносит Санаду.

Таврос придвигает посох ближе, в глазах черепа появляются лиловые всполохи, а Таврос опять задирает подбородок:

– Я всего лишь назвал вещи своими именами. Вы же подарили ей платье.

– Не подарил, а сдал в аренду на время её работы моим секретарём. Это раз.