Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

Я больше никогда не буду делать таких глупостей!

А скрипач в упоении водит смычком. Сладкая мелодия медленнее предыдущих, ей легко следовать, поэтому мы с Санаду не останавливаемся. Открывается третье дыхание.

Санаду крепко меня прижимает, снимая нагрузку с ног, и поэтому я хорошо чувствую, что его ведёт. Как учащается дыхание. И улыбку прижимающихся к моему виску губ. И у самой кружится голова, словно я тоже пила.

Откидываюсь, чтобы посмотреть вверх: Ника опирается на перила, и Марк Аврелий сидит у неё не в ладонях, а на макушке. Мы так быстро кружимся, что не могу разобрать выражение её лица.

Всё ещё обсуждая баснословный проигрыш, посетители рассаживаются за столы, а некоторые присоединяются к танцу.

Прикрыв глаза, склоняю голову на грудь Санаду и тихо произношу:

– Мне кажется, вам пора остановиться.

– Мне кажется, скоро я сам рухну, – он смеётся. – Но вы уже обещали меня дотащить.

– Меня бы саму кто дотащил: сил нет.

– Ну, значит, Нике придётся нести нас двоих.

Представляю эту картину и смеюсь, сильнее утыкаясь в лацкан сюртука. Санаду гладит меня по спине:

– Не переживайте, она справится. Главное, чтобы не пила.

Он опять посмеивается и крутится, доводя головокружение до пика. Я отрываюсь от его груди: смазываются лица окружающих, фигуры, обстановка. Волосы Санаду колышутся, в чёрных глазах – хмельное веселье и искорки отражений магических сфер, он улыбается так тепло, что невозможно не ответить улыбкой.

Рык и грохот обрывают мелодию. Падающий сверху стол раскалывается о невидимый щит, разлетается щепками.

– Не смей о ней такое говорить! – рычит медведь. – Она прекрасная! Умная! Сильная! Самая лучшая!

Что-то трещит и ломается.

– Марк Аврелий! – высматриваю его и Нику, наплевав на чьи-то разборки по поводу женщин.

Санаду, удерживая меня за талию, взмывает под потолок. О его невидимый щит раскалывается лавка, и нас качает в сторону, словно тяжёлый бутон на тонкой ножке. От двух сцепившихся полуобернувшихся медведеоборотней в панике разбегаются посетители, трое мужчин валяются в отключке, столы перевёрнуты, рассыпана посуда.

Один медведеоборотень седлает другого и бьёт по морде, что-то приговаривая. А я оглядываюсь по сторонам: Ники не видно. И Марка Аврелия тоже. Санаду вскидывает руку, нас снова качает в воздухе, но взявшего верх медведя отбрасывает к стене.

– Успокойся! – рявкает Санаду.

Медведь рычит. Взгляд у него бешеный. Он кидается на обидчика, и опять его откидывает в сторону. А затем вяло дрыгающегося побитого сносит к лестнице.

Тут с первого этажа вздымаются струи воды и удивительно прицельно поливают драчуна. А я, наконец, замечаю рыжую макушку Ники: она на первом этаже. Рядом с Танарэсом. И Марк Аврелий сидит в её руках."

"Под душем драчун возвращается к человеческому обличию, и это..