Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

Бушуют сквозняки и сыплются искры.

И опять рывок вверх, глаза в глаза – кружение под плач скрипки, среди ветра и огоньков. Мурашки бегают по спине, сердце колотится так, что я ощущаю его вибрацию каждой клеточкой тела.

– А вы умеете оказывать первую помощь? – шепчет Санаду, увлекая меня в кружение по залу и вовремя убирая ноги, не позволяя на них наступить.

– По спине постучать могу, – с трудом выдыхаю я. – С искусственным дыханием… знакома в теории… за результат – не ручаюсь… Но сомневаюсь, что вы… подавитесь вином насмерть…. Магия спасёт.

Санаду хмыкает и на последней трепещущей ноте прижимает меня к себе, шепчет на ухо:

– Из чего можно сделать вывод, что всё не так страшно, и можно попробовать.

Капелька пота стекает между лопаток. Я дышу слишком судорожно и часто, лицо пылает. Ноги подрагивают – только сейчас осознаю, сколько всего потребовалось для поддержания ритма танца. Как будто часик силовыми позанималась, право слово!

А Санаду бодр и свеж, будто и не скакал со мной. Выносливый какой.

Одно утешает: существа вокруг тоже переводят дыхание, светят раскрасневшимися щеками и блестящими глазами, утирают со лбов и шей капельки пота.

Нет, мне уже интересно: а правда Санаду может дальше танцевать и при этом пить? Должен же быть предел его выносливости! Хоть где-то.

Огненные искорки и сквозняки медленно угасают.

Чуть отклонившись, чтобы заглянуть в чёрные глаза, тоже хмыкаю:

– А давайте попробуем!

Вот только отдышусь…

***

Вывод первый – Санаду невероятно выносливый.

Вывод второй – он чудовищно ловок, даже когда не пользуется вампирским ускорением.

Вывод третий – кажется, он любит шоу. Потому что из танца с выпивкой он устраивает именно это. Залезает на стол и радостно объявляет, что мы с ним поспорили: мол, я не верю, что он может танцевать со мной и при этом пить драконье огненное.

Ну я на такую подставу отвечаю сразу: забираюсь к нему на стол и публично поясняю, что не верю, будто он может делать это, не используя телекинез и ускорение. И выпить грозился целый ящик. И на кону с его стороны пятьсот золотых, а с моей – уборка в его кабинете. Который над входом в административный корпус.

– Что-то дорого! – выкрикивает кто-то из толпы. – Против пятисот золотых поболе бы ставку нужно делать.

– За такие деньги уборщицу на четыре года можно нанять!

– Даже на пять!

– Да, ставка нечестная! Девчонка ничем не рискует!

Санаду за возмущением толпы наблюдает с лёгкой усмешкой, хитро поглядывая на меня: как выкручиваться будешь?

– Пусть хоть поцелуй поставит! – предлагает со стороны лестницы.

Я оглядываюсь, но Танарэс, по-прежнему сидящий там, молчит. И предложение под поднявшийся гомон повторяет стоящий рядом с ним мужчина:

– Или два поцелуя!

– Это неприлично, – возмущается женщина в толпе.