V-8: право на свободу

Я ведь почти ощутила ее. Была так близко. Слезы скользят по щекам, и я умоляю:

— Прошу тебя…

— Она очнулась? — грубый голос доносится через стену.

Собираюсь и резко вытираю слезы. Возвращаюсь на кровать и сажусь спиной к стене, обхватив руками согнутые колени.

— Да, — отвечает Кейси и добивает меня.

— Отлично, — довольно произносит мистер Фишер.

В упор смотрю на дверь. Вздрагиваю от щелчка замка и сжимаюсь в комок. Фред Фишер входит в комнату. Его опаляющий взгляд сканирует мое тело, на мерзком лице появляется радостная улыбка:

— Здравствуй, Ви-восемь. Вечность была недолгой, неправда ли?

Как бы мне хотелось сейчас кинуться на него и вцепиться зубами в глотку. Но я не уверена, что в том состоянии, в котором нахожусь, смогу сделать хотя бы пару ровных шагов.

— О-о-о… Какой огонь в глазах. Сколько неукротимой страсти, — зачаровано говорит Фред. — Ты все еще слаба физически. Понимаю. Но это ненадолго. Скоро ты восстановишься, и мы сможем насладиться друг другом, а пока поговорим. Ты как? Не против?

Не произношу ни звука. Фишер отходит к противоположной стене и опирается о нее, складывая руки на груди. В его глазах восхищение и предвкушение:

— Ну что же ты молчишь? Раньше ты была более разговорчива. Нужна мотивация? Она у меня есть, если ты забыла. Сидит сейчас в соседней комнате.

— Вы пообещали Кейси свободу в обмен на меня. Я здесь. Отпустите ее.

Фишер усмехается, облизывая тонкие губы:

— Как же ты заводишь меня. Сила духа, жертвенность. Никогда еще не видел куклы с таким набором качеств. Ты настоящий эксклюзив, Ви-восемь. Думаю, мы с тобой будем очень счастливы.

— Отпустите ее, — повторяю твердо.

Его рука опускается к ширинке на брюках:

— Вот оно. Да. Продолжай.

Отвожу взгляд, дернув подбородком. Шум в голове становится невыносимым, а тошнота чувствуется все сильнее. Зажмуриваюсь, концентрируя внимание на дыхании.

— Тебе все еще дурно, — разочарованно произносит Фред. — Знал, что стоит уменьшить дозу, но переживал, что действие не будет таким быстрым, как нужно. Ты ведь сразу догадалась, что это ловушка, но все равно попалась. И как тебе предательство подруги? Больно, наверное.

Молчу, потому что знаю, чего он добивается.

— Пытаешься держаться? Похвально. Тебя не смогли сломать в пансионе, я видел все твои наказания. Ты боец, Ви-восемь. Настоящий боец, — повторяет тише. — Как же я давно хотел тебя, даже залог внес. Кто же знал, что собственный сын перебьет мне все сливки?

В ужасе хватаю ртом воздух.

— Вижу, ты понимаешь о чем я. Ты должна была быть моей, и сейчас я восстанавливаю справедливость. А Дэниел… — говорит с пренебрежением, — он упрямый мальчишка, который даже не знает, что с тобой делать.

Упоминание Дэниела вызывает бурю эмоций и вопросов.