Некровные узы

Торопливо перебирая каблуками по мраморной дорожке, ведущей к дому, я едва успевала за ним. Его обычно грациозная и вальяжная походка была быстрой и стремительной, движения рук резкими.

Как только дверь за нами захлопнулась и я открыла рот, чтобы спросить, что с ним произошло, тяжёлое тело навалилось на меня, прижав к стене. В безмолвной тишине его рот накрыл мой, руки грубым движением сдёрнули платье с плеч, обнажив грудь.

— Аккуратнее, — вырвалось у меня, — этот наряд стоил тебе целое состояние.

Ответом мне послужил треск рвущегося материала. Переливающаяся в лунном свете ткань, тяжёлой грудой повалилась на пол, оставляя меня стоять в одних бесшовных стрингах и босоножках. Чувство сожаления промелькнуло в моем объятом вожделением мозгу: сколько подносов мне нужно было разнести, чтобы заработать хотя бы на молнию от этого платья? Но оно также быстро исчезло, когда обнажившаяся грудь впечаталась в атласные лацканы смокинга, а раскалённые ладони Алекса с силой сжали кожу ягодиц и потянули вверх. Инстинктивно обхватив мощный торс ногами, руками я обняла его шею. Трение тонкого шерстяного материала обожгло распахнутое лоно, заставив меня тихо застонать.

Терзающий жар рта покинул мои губы, послышался металлический лязг пряжки и звук открывающейся молнии. Наши с Алексом взгляды встретились. Ещё никогда я не видела у него такого взгляда: в нём не было усмешки, жаркого огня или ледяного холода. Там была всепоглощающая темнота. В неё можно было кричать, и никого не дозваться в ответ. В этот же момент я ощутила тупое горячее давление на входе и громко вскрикнула, потому что Алекс резко и до упора опустил мои бёдра на себя. Промежность обожгли боль тянущих мышц и суровость вторжения, из лёгких словно выкачали весь кислород, глаза стали влажными.

— Терпи, — коротко раздалось мне в губы.

Все мои последующие стоны и крики потонули в закрывшем рот поцелуе. Именно тогда я поняла, насколько был сдержан Алекс в мой самый первый раз. Тяжёлая эрекция раздирала меня на части, неумолимо продвигаясь глубже и глубже, заставляя скрести ногтями по удерживающим меня плечам, врезаться зубами в воротник белой рубашки и громко рычать. Казалось, каждый удар был способен выбить искры из моих внутренностей.

— Смотри на меня."

"С трудом оторвав голову от плеча, я посмотрела Алексу в глаза. Темнота в них затягивала, я тонула в ней, не в силах выплыть, и только суровые движения во мне, отзывающиеся одновременно болью и зреющим наслаждением, удерживали меня в реальности. Как два таких разных состояния могли идеально сплетаться в едином моменте?

Алекс был непривычно молчалив. По-прежнему не сводя чёрного взгляда, он быстро и мощно вбивался в меня под аккомпанемент криков и всхлипываний, как запрограммированная машина.