Некровные узы

Не сложно догадаться, почему. Она ведь дочка министра транспорта. Сын владельца авиакомпании и дочка министра транспорта — поистине идеальный союз. Я не знаю причин их расставания, из разговора Вани с отцом можно сделать вывод, что инициаторов разрыва выступил именно Иван. Интересно, когда это произошло? И почему они расстались?

Не из-за меня же?

Сейчас я отчетливо ощущаю гигантскую социальную разницу между мной и Ваней. И что-то мне подсказывает, его отец не обрадуется нашему союзу. А про его мачеху и говорить нечего. Эта мегера сожрет меня.

И тут дверь в мою комнату резко распахивается.

Я настолько погрузилась в свои размышления, что сильно вздрагиваю от неожиданности. И тут же застываю как парализованная. На пороге стоит ОНА. И глядит ровно на меня.

Сначала я читаю на ее лице немое изумление. Затем оно сменяется недоумением, мол, что ты здесь делаешь?

— Неожиданно, — произносит, хмыкнув, и скрещивает руки на груди. Она приваливается плечом к дверному косяку и продолжает меня разглядывать, словно редкий экспонат.

Я не знаю ни что сказать, ни куда себя деть. Больше всего на свете я хочу провалиться под землю, но почему-то пол под ногами не разъезжается, чтобы я могла улететь в пропасть. Поэтому я просто сижу на кровати, напряженная каждой мышцей, каждой клеткой своего тела. Шея задеревенела, лопатки свело.

Меня спасают Ваня и его отец. Дверь комнаты Макарова-младшего открывается, они выходят в коридор, и Алла тут же захлопывает дверь ко мне.

— Поговорили? — спрашивает их с легким нервным смешком.

— Да, поговорили, — отвечает Ваня. — А теперь спокойной ночи.

Я жду, что Алла выдаст меня. Начнет задавать Ване вопросы, что я тут делаю. Но на удивление она ничего не говорит.

— Ты никогда не мог меня порадовать, — бурчит Аркадий Львович.

— Да-да, я самый непутевый сын на свете. Какая жалость, что мне на это похрен. Дверь на выход сами найдете. До понедельника! Алла, тебя я был искренне рад увидеть.

— И я тебя, Ванюша, — по коридору слышатся тяжелые шаги Аркадия Львовича и Аллы.

Ванюша!

Она назвала его Ванюшей! Да еще таким ласковым голосом. Я аж на миг поверила, что у нее есть сердце.

Когда входная дверь громко хлопает, Ваня заходит ко мне.

— Извини, что тебе пришлось стать свидетельницей всего этого, — произносит извиняющимся голосом.

Я все еще в напряжении. Сижу — не шевелюсь.

— Алла, видела тебя, да?

— Д-да.

— Ну это ничего страшного. Алла нормальная. Да даже если бы и отец тебя увидел, мне по фиг.

Он сказал, Алла нормальная? Мне не послышалось?

Ваня подходит ко мне и тянет меня за руку. Я повинуюсь, встаю на ноги и тут же оказываюсь в его объятиях.

— Прости, — произносит тоскливо куда-то мне в шею. — И не бери в голову, пожалуйста. У меня всегда были плохие отношения с отцом, с детства.