Некровные узы

— Ты мне очень нравишься, — огорошивает меня. Мгновение молчит, пока я перевариваю признание: — И мне хочется, чтобы это было взаимно. Но если вдруг нет, ты сразу скажи. Это никак не повлияет ни на твое проживание здесь, ни на совместную работу. Я не хочу быть козлом, который занимается харассментом и пользуется твоей сложной жизненной ситуацией.

— Это взаимно.

Слова вылетают быстрее, чем я успеваю их осознать. На миг между нами воцаряется тишина. От этого тихая музыка воспринимается громче. Затем Ваня берет в ладони мое лицо и снова целует меня. Я обнимаю его за шею, мы падаем на мягкую спинку дивана и тонем-тонем-тонем…

Страстный поцелуй выдает его желание, да и у меня внизу живота уже разливается сладкая истома. Ваня накрывает меня корпусом, почти ложится. Еще чуть-чуть, и мы свалимся на диван, а Ваня ляжет на меня сверху. Одна моя половина жаждет этого. Но вторая кричит, что нельзя так сильно спешить. Чем дальше мы целуемся, тем сильнее меня закручивает круговорот чувств. Я горю от нетерпения. Мне мало, мало, мало…

Звонок в дверь заставляет нас подпрыгнуть от неожиданности и отскочить друг от друга.

Глава 18

Монстр

— Кто это? — испуганно спрашиваю.

— Не знаю, — растерянно отвечает.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет.

Нетерпеливый звонок в дверь повторяется. Романтика нашего вечера безнадежно испорчена. Ваня встает с дивана и включает большой свет. Он режет глаза, я морщусь. Отсаживаюсь на край дивана, а потом вовсе решаю спрятаться в своей комнате. Мало ли кого принесло? Вдруг это кто-то, кто не должен меня видеть?

— Неожиданно, — слышу голос Вани. Я не стою под дверью своей спальни и не подслушиваю специально. Я сижу на кровати, и мне все равно прекрасно слышно. — А вы зачем так поздно? И почему заранее не позвонили?

— Проезжали мимо, решили заехать на чай, — звучит громкий басистый голос Ваниного отца.

Я выдыхаю с небольшим облегчением. Не знаю, кого я ожидала и чего испугалась. Но хорошо, что это Ванин папа. На работе Аркадий Львович произвел на меня исключительно положительное впечатление.

— Аркаша, нам некогда пить чай, поехали домой. Ребенок уже спать ложится.

А вот от этого голоса я снова напрягаюсь каждой клеточкой своего тела. По позвоночнику пробегает неприятный холодок.

Временами я забываю о ее существовании. О своей матери. На работе мы почти не пересекаемся, а просто так я о ней не думаю и не вспоминаю. Ваню как своего типа сводного брата я не воспринимаю. Поэтому сейчас неожиданно услышать ее голос и вспомнить о о том, что она есть в этом мире, — неприятно. Я сжимаюсь в комок, инстинктивно предчувствуя неладное.

— Я не ребенок, — возражает Ваня.

— И спать он еще не ложится, судя по всему, — добавляет Аркадий Львович. — Поэтому мы поговорим.