Узы крови

Словно пущенная пращой, машина на огромной скорости приближалась к очередному крутому повороту, и Элизабет поняла, что на этот раз уже не сумеет вписаться в него.

Вся жизнь в ней, казалось, замерла, отгороженная тонкой пленкой от реальности. Она услышала голос отца, говоривший ей: «Что ты делаешь тут одна в темноте?», и он взял ее на руки и понес наверх в постель, и вот она на сцене, танцует, и все кружится и кружится, и не может остановиться, и мадам Неттурова громко кричит на нее (или это она сама кричит?), и появляется Рис и говорит: «Разве так следует отмечать свое совершеннолетие?» И Элизабет подумала, что теперь уже никогда не увидит Риса, и она стала звать его, и пленка исчезла, но кошмар остался. И джип пулей приближался к повороту. Сейчас она сорвется в пропасть. Единственное, о чем она сейчас мысленно молила Бога, – чтобы все кончилось как можно быстрее."

"В этот момент впереди, справа от себя, чуть не доезжая до поворота, Элизабет заметила узкую полоску противопожарной просеки, пробитой сверху вниз прямо в скале. Для решения оставались считанные доли секунды. Она не знала, куда ведет просека, знала только, что вверх, что это остановит ее стремительный спуск и даст ей хоть какой-то шанс на спасение. И она решилась. В тот момент, когда джип на страшной скорости приблизился к просеке, она резко рванула руль вправо. И хотя задние колеса начали было скользить, инерция стремительного движения успела занести передние на гравий просеки, и джип с надрывным воем уже мчался вверх. Элизабет, вцепившись в руль, старалась удержаться на узкой полоске, окаймленной справа и слева цепочками редких деревьев, подступавших прямо к просеке, так что их ветки больно хлестали ее по рукам и голове, когда она проносилась мимо них. Она взглянула вперед и, к своему ужасу, увидела внизу все то же взбесившееся Тирренское море. Просека просто вела к другой стороне утеса. Спасения не было.

Обрыв стремительно приближался, слишком стремительно, чтобы успеть выпрыгнуть из машины. Вот он уже совсем рядом, а внизу бескрайнее море. В этот момент джип резко занесло, и последнее, что успела заметить Элизабет, было выросшее, словно прямо из-под колес машины, дерево, затем раздался взрыв, который, казалось, заполнил собой всю вселенную.

И в тот же миг воцарились тишина и покой.

Глава 20

Очнулась она на больничной койке, и первым, кого увидела, был Алек Николз.

– А в доме хоть шаром покати, чем же я тебя кормить стану, – прошептала она и разрыдалась.

Глаза Алека наполнились болью, он нежно обнял ее и прижал к своей груди.

– Элизабет!

– Все в порядке, Алек, – пробормотала она. – Страшное уже позади.

И это было правдой. Казалось, каждая клеточка ее тела трепещет от боли и страданий, но она жива, и в это верилось с трудом.