Она уже мертва

Еще одна комната-ловушка? Вряд ли, стекло всегда можно разбить и выйти из заточения. Но сюда, в этот уголок сада, их никто не приглашал, так не лучше ли убраться подобру-поздорову?

– Что ты копаешься? – Шило был уже рядом с ней.

– Не думаю, что там есть что-то интересное. Наверняка какая-нибудь подсобка с инвентарем.

Прежде чем подойти к двери, он замешкался возле олеандра, что-то поднял с земли и сунул себе за пазуху.

– Секатор, – торопливо объяснил Шило. – Прихвачу на всякий случай.

– Да не волнуйся ты. Не думаю, что он понадобится, но… Прежде чем ринуться в неизвестность, неплохо бы и вооружиться.

Отодвинув Белку плечом, он решительно нажал на ручку – и дверь тотчас же поддалась. Откуда-то изнутри повеяло холодом и сыростью. Шило скрылся за дверью и спустя секунду крикнул:

– Здесь какой-то коридор.

– Не нравится мне это место.

Отступившие было страхи вновь овладели Белкой. Она обернулась назад: сумрак, лианы, которые легко можно принять за руки невиданных чудовищ; цветы – слишком яркие, слишком редкие даже для морского побережья. Флора здешних мест все же довольно банальна – гранат, инжир, персик, ранние яблоки, поздние груши. И среди цветов не было чего-то уж слишком экзотического. Но в этой части зимнего сада все неуловимо напоминает тропики, да еще – непроходимые леса Юго-Восточной Азии. Только сейчас Белка заметила несколько тигровых орхидей, блестящую, словно пластиковую магнифлору и… венерину мухоловку! Растение-хищник, что питается насекомыми, – и кому только пришло в голову растить ее здесь? Если бы в прихожей ее встретил не букет с маттиолой, а венерина мухоловка – Белка бы и шагу не ступила. Развернулась бы тотчас же и отправилась восвояси.

– Ты со мной? – взывает Шило из зазеркалья.

Белка проскользнула в стеклянную дверь и только теперь почувствовала, как колотится ее сердце, оно готово вот-вот выскочить из груди. Даже вид мертвой Али не вызвал в ней такого смятения! Но Аля и не мертва, это всего лишь розыгрыш киношников, жестоких, как дети. Или детей, которые жестоки сами по себе, все или почти все миролюбивая и кроткая Белка – исключение из правил, статистическая погрешность.

…Шило стоял посреди узкого коридора, в котором почти не было света, если не считать тусклой лампочки под потолком. Лампочка мигала, и коридорчик то и дело погружался во тьму. Это – почти сюрреалистическое – пространство никак не вязалось с образом «умного дома», который сложился у Белки. С лоском и чистотой гостиной. Но и предыдущая комната-ловушка мало соответствовала добропорядочной вилле хай-класса. Все здесь – обман.

Все здесь не то, чем кажется.

И лишь Шило остался прежним – провинциальным добродушным увальнем. Ей нужно держаться за него, как потерпевший крушение держится за обломок доски.