Она уже мертва

Сделать так, чтобы она и минуты лишней здесь не осталась. «Здесь» – это не только вилла «Mariposa», а еще – старый дом Парвати, и вообще побережье. Белка умотает в свой стылый Питер, так и не увидев моря, так и не заглянув в завещание, и одним претендентом на бабкино наследство станет меньше. Непонятно только, почему начать решили именно с нее?

Ах да. Есть еще Тата, которой не повезло гораздо больше. Ей едва не проломили голову, а у Белки даже не нашлось лишней минуты, чтобы ободрить и утешить художницу. Она ограничилась формальным «Как ты?», брошенным в закрытую дверь. И, услышав вполне жизнеутверждающий ответ, сделала вид, что удовлетворилась им.

– Тате получше? – запоздало спросила она у Шила.

– Да. Рана оказалась неопасной. Так, царапина. Думаю, к утру все будет в порядке.

– Скажем, желания уехать она не высказала.

Разговаривая с Шилом, Белка постоянно отвлекалась на шуршащую под ногами гальку. Ремень – слишком заметная вещь, его не пропустить, а вот шахматные фигурки… Так сразу их не соберешь, придется повозиться, и трех минут тут явно недостаточно.

Но ни одной фигурки она так и не нашла. И не сразу заметила, что Шило куда-то исчез.

– Эй! – крикнула Белка. – Ты куда подевался?

– Я здесь, – чуть погодя раздался его приглушенный голос. Он шел с той стороны зимнего сада, куда Белка совершила рывок, прежде чем быть настигнутой архангельским братцем.

– Что ты там делаешь?

Шило стоял перед большим, едва ли не в два человеческих роста олеандром, но взгляд его был устремлен не на растение, а куда-то вглубь, в полумрак.

– Что там? – спросила Белка.

Шило приложил палец к губам и шепнул:

– Не что, а кто. Там кто-то есть.

– Кто? – Белка тоже перешла на шепот.

И, не дождавшись ответа, принялась вглядываться в тьму. Сначала она ровным счетом ничего не увидела, но затем из тьмы стали проступать очертания человеческой фигуры. Нет, сразу двух фигур, мужской и женской. Они стояли не двигаясь, подобно манекенам, и в этом странном покое ей почудилось что-то неестественное и зловещее. Белка инстинктивно отшатнулась, и… одна из фигур повторила ее маневр.

– Знаешь, кто это? – рассмеявшись, сказала она. – Мы сами.

– Наши отражения. Подними руку.

Шило послушно поднял руку – то же самое проделал его двойник из темноты.

– Фу, черт. Ненавижу зеркала, – бросил он.

– Вряд ли это зеркало…

Белка сделала несколько шагов вперед, обогнула олеандр (ноги едва ли не по щиколотку увязли в рыхлой почве) и вплотную приблизилась к стеклянной поверхности. Поначалу она приняла стекло за часть стены зимнего сада и, лишь приглядевшись повнимательнее, увидела ручку.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил Шило.

– Здесь какая-то дверь.

Белка расплющила нос по стеклу, но разглядеть, что находится внутри, не представлялось возможным.