Она уже мертва

И – разочаровала бы Сережу этой своей неказистой тридцатитрехлетней мудростью.

Такая явственная, что Белка удивляется: почему она не заметила ее раньше? На самом ближнем бамбуке красуются тонко вырезанные иероглифы

Сережина татуировка! Белка прижимается к ней лбом, как если бы это была его рука; сердце ее отчаянно колотится, на глазах выступили слезы. Милый, милый Сережа, из всех он выбрал именно Белку! Тогда – и сейчас. Сейчас.

То, что это ширма, Белка поняла не сразу. Яркое освещение сменилось полумраком, в нем утонули кустарники и цветы, теперь идентифицировать их невозможно. Остается лишь вдыхать запахи – цветок апельсина, чайная роза, гибискус и даже зелень сочных томатных плетей. Времена их цветения перепутаны и разложены в произвольном порядке, чтобы еще раз напомнить Белке: Повелитель кузнечиков всесилен. Издали ширма кажется ей еще одной дверью. Уменьшенной, но не настолько, чтобы прибегнуть к помощи волшебного пирожка. И лишь подойдя к ней достаточно близко, Белка понимает: это – ее старая знакомица, что отделяла спальню Парвати от «кабинета», где та вязала салфетки. Минареты и купола из «Тысячи и одной ночи» все так же тускло сияют. Сколько ночей прошло с тех пор? Много-много тысяч, и наверняка на обратной стороне ширмы появился миллион новых дорожек, проложенных жуками-древоточцами. Белке сложно оперировать крупными величинами (тысяча, миллион), и она сосредотачивается на цифре помельче – два.

Ведь до самого пола ширма не доходит, и в образовавшемся пустом пространстве парят два красных сандалика. То есть они не парят, они стоят на полу, на небольшом отдалении друг от друга; правый чуть выдвинут вперед, левый прикрывает тылы.

Маленькие предатели, так не вовремя распустившие язык и с потрохами сдавшие несчастную Белку Маш. Голова у Белки кружится, ее охватывает необъяснимый страх – как тогда, в детстве. И в какой-то момент становится трудно дышать – словно теннисная туфля снова уперлась ей в горло. Откуда здесь взялись Белкины сандалии?

Объяснение, которое лежит на поверхности: Белка забыла их в то лето в доме Парвати. Ведь их с папой отъезд был похож на бегство, а когда бежишь без оглядки, – что-нибудь да позабудешь. Странно, что в воспоминаниях Белки красные сандалии привязаны только к ширме и к теннисным туфлям, а что было с ними до и что случилось после, – Белка не помнит.

Сандалии – хороший знак или плохой?

С одной стороны, они заставили Белку пережить несколько неприятных мгновений. С другой… Их появление может свидетельствовать о том, что Сереже дорого все, связанное с его маленькой подружкой. Где-то же ее обувь хранилась все эти годы! Ее не выбросили, оставили. Сначала в доме Парвати, а потом она перекочевала сюда.