Она уже мертва

Что ты можешь сказать по существу снимка? Он тебе знаком?

Все ясно: невидимый Полине Шило с упоением играет роль детектива – умного и прозорливого.

– Я не уверен… Но, кажется, это первая Алина роль…

– Ну да… Совсем крошечная. В милицейском сериале она играла жертву преступления. Всего-то пара минут экранного времени.

– И кто же ее сфотографировал?

– Понятия не имею. Возможно, фотограф съемочной группы. По ее просьбе.

– Э-э… – голос Никиты прозвучал неуверенно. – Скажем, я не исключаю такой возможности. Все-таки – первое появление на экране.

– Значит, этот снимок не единственный? Есть похожие?

– А раньше ты видел его?

– Но тем не менее сразу вспомнил, что это роль, а не что-нибудь другое.

Никита бросил альбом на стол. Вернее, отшвырнул его, как будто это был не кусок картона в обложке, а ядовитая змея.

– О чем ты? Что значит – другое? Я сам позвал ее в этот дурацкий сериал, потому что работал на нем. А Але очень хотелось засветиться в телевизоре.

– Даже в таком виде?

Никита пожал плечами:

– И это все объясняет?

– Не все, но многое.

Наконец-то в поле зрения Полины появился Шило. Он больше не задавал вопросов и даже не смотрел в сторону бородача, лишь беспокойно хлопал себя по карманам. И растерянно глядел по сторонам.

– Ты что-то потерял? – поинтересовался Никита.

Об этом она подумает позже.

А сейчас нужно решить, как добраться до соседней виллы: на сад уже опускаются сумерки. Подталкиваемые ливнем, они пришли заметно раньше положенного времени. Сколько сейчас? – три, четыре часа пополудни? А может, все семь? Время в доме Парвати движется по своим законам, то сжимаясь, то, наоборот, растягиваясь. Интересно, распространяется ли это правило на «Mariposa»? Не проверишь – не узнаешь.

Непросохший до конца дождевик моментально вымок снова и чуть заметно отяжелел. Основная тяжесть почему-то пришлась на правый карман. И когда Полина опустила в него руку, то сразу нащупала что-то вроде маленькой книжки или блокнота. Раскрывать ее под проливным дождем было откровенной нелепостью, но любопытство взяло верх, и Полина бегло пролистала первые несколько страниц.

Быстрые наброски, заштрихованные плоскости, тонкий – в одно касание карандаша – абрис фигур. Подобный блокнот или, скорее, альбом для скетчей с карандашом в кожаном кольце мог принадлежать только художнику. Вернее, художнице – Тате. Именно в ее дождевике Полина сейчас спешит на встречу к Сереже. В любое другое время тема с дождевиком была бы рассмотрена с разных сторон: мистической – является ли знаком то, что он оказался на Полине? криминальной – не в этом ли самом дождевике была Тата, когда получила удар по затылку? Но сейчас на рассмотрение не было времени, как и на знакомство с творчеством Таты.