Она уже мертва

– Привет! – сказала Маш. – Привет, врунишка!

Спасительная входная дверь, до которой еще секунду назад было рукой подать, отдалилась на множество морских миль: покрыть их можно лишь с помощью дельфинов или кита по имени Моби Дик. Спасительная лестница воздушным змеем взмыла куда-то в небо, – а все потому, что воздушным змеем управлял Миш, а дельфинами и Моби Диком – Маш, это они отрезали Белке все пути к бегству. И теперь подталкивали ее к сумрачной кухне, в дальнем углу которой находился еще более сумрачный вход в подвал. Именно о подвале подумала сейчас Белка: но не как о месте, где хранятся совершенно безобидные банки с вареньем и вино «Изабелла», а как о месте, где есть множество укромных уголков, готовых сожрать ее с потрохами. Они – вечно голодные, эти уголки, они рады любому угощению и переваривают свою жертву годами – вплоть до того момента, когда она из девочки не превратится в сморщенный стручок красного перца. И займет свое место в связке на стене. А Парвати рано или поздно снимет стручок, бывший когда-то ее не самой любимой внучкой. И, так ничего и не заподозрив, бросит в суп, – и Белка исчезнет окончательно.

– Это ведь она, Миккель, – улыбка Маш не предвещала ничего хорошего.

– Точно, – осклабился Миш.

– И как же ты узнал ее?

– Ну… Это было несложно.

– Сандалики, да? – подсказала Маш.

– Вот эти дурацкие красные сандалики, – Маш ткнула указательным пальцем на ноги Белки. – Кое-кто думает, что он умнее всех. И даже прячется за ширмой. А ширма-то не доходит до пола. Вот мы и вычислили врунишку.

– Легче легкого! – подтвердила Маш слова брата. – Ты попалась.

Попалась, попалась! Стоит посреди пустынной кухни. Обычно кухня полна самых соблазнительных ароматов, но сейчас до Белки доносится лишь запах сырости и прелых водорослей, как тогда, в расщелине.

– Вы дураки! – в отчаянии крикнула она.

– Я позову бабушку! Я все ей расскажу!

– Валяй, зови. Только никто тебя не услышит. Старая карга уехала со своими недоделанными любимчиками. И мы здесь одни.

– Совершенно одни, – подтвердил Миш.

– Запри дверь, Миккель.

Миш, окончательно смирившийся со своим новым эстонским именем, кивнул головой, зашарил пальцами по дверному полотну и зачем-то подергал ручку.

– Вот черт! Нет здесь никакого замка!..

Но Маш не собиралась сдаваться.

– Придвинь что-нибудь тяжелое. Воспользуйся стулом, мать твою!.. Только не стой, как идиот!

Примерившись, Миш воткнул в железную скобу ножку стула и отошел, явно любуясь своей работой.

– Теперь никто не войдет, – сказал он.

– Никто нам не помешает, – подхватила Маш. – Разобраться с врунишкой. Значит, ты слышала наш разговор на пляже?

Белка отступила еще на шаг, уткнулась спиной в плиту и заплакала.