Увядание розы

Естественно, Николай Алексеевич не обсуждал с дочерью болезни своей пациентки, но всякий раз по его лицу Оля понимала, что Горскую донимают нешуточные хвори. И это казалось юной барышне непостижимым, потому как на людях и на экране та производила впечатление цветущей женщины.

Иногда знаменитая чета приглашала гостей. Оля могла наблюдать, как под вспышками фотоаппаратов съезжались богачи и знаменитости в неописуемых нарядах, в роскошных колясках, а некоторые прибывали в модных новинках – автомобилях, которые фыркали и дымили, пугая любопытных и дворовых кошек. К слову сказать, после того как Извеков и Горская поселились в этом доме, многочисленные поклонники их талантов сделались бесконечной головной болью для прочих жильцов, дворника и швейцара. Миронова с ревнивой досадой замечала всякий день на посту перед парадной или под окнами то экзальтированных дамочек, то полубезумных юношей. Каждый чаял узреть своего кумира, свое сокровище. Проходя мимо, Оля окидывала их презрительным взором, забывая, что сама недавно была такой.

И вот однажды Николай Александрович заявил дочери:

– Нынче о тебе говорили с Горской.

– Она жаловалась на Веру, свою дочь, а я грешный, похвастался, что меня Господь наградил за труды мои таким ангелом, моей милой доченькой! Тогда она и предложила тебе навестить их в будущее воскресенье, полагая, что для ее девочки положительный пример дочернего послушания совершенно необходим!

– Ой, папа! Какой ужас! Зачем, зачем ты выставил меня в таком свете? Я вовсе не ходячая добродетель! Это, ей-богу, глупо! – Оля от досады вплеснула маленькими ручками.

– Отнюдь! Подружишься в юной барышней Извековой, будешь вхожа в дом как свой человек. Ведь ты об этом мечтала?

Накануне знаменательного визита бедная девушка не могла ни есть, ни спать.

Она тысячу раз перебрала в голове, как она будет вести себя, что говорить, что ей надеть. Бог ты мой, и спросить совета не у кого! Не побежишь ведь к гимназическим подругам, какой от них прок? На другой день она долго мучилась перед зеркалом и наконец, вполне удовлетворенная собой, вышла к отцу. Миронов оторопело уставился на дочь.

– Ты это что себе возомнила? Что за нелепый наряд? А прическа! Господи, а что с вашим лицом, сударыня? Неужто ты возомнила себя красоткой с этих пошлых картинок в журналах?

Оля со смешанным чувством снова бросилась к зеркалу. На нее смотрела вульгарная дамочка, эдакая кафешантанная красотка непонятного возраста. Миронов пал духом. Бедная девочка, ей некому помочь, подсказать. Как сложно воспитывать дочь без матери! Вспомнив о покойной жене, он смягчился.

– Пойми, глупенькая, ты хороша своей юностью, – сказал отец, – тебе нет нужды цеплять на себя все это.