Увядание розы

 – Но ты не понимаешь, Вера, что все эти олухи, которые вьются вокруг, они не для тебя! Ты как редкий бриллиант! Ты не можешь пойти за кого попало!

Вера слушала отца и не смогла стерпеть, Извеков наступил на ее больную мозоль.

– Где эти мифические толпы женихов? Вокруг давно и нет никого! Мы нигде не бываем, никого не принимаем, а если кто и появляется, то вы так нелюбезны, что исчезает тотчас же! Откуда же взяться кандидату в мужья? Может, из книжки вашей выскочит подходящий жених?

Вера готова была разрыдаться.

– Ну вот еще, полно! – Вениамин Александрович растерялся.

Он и не подозревал, что Вера так болезненно переживает свое девичество.

– Может, тебе приглянулся кто, скажи мне, а то я на старости лет стал совсем слеп, сижу как крот в своем кабинете-норе и не понимаю, что с моей бедной девочкой происходит.

Отец и дочь обнялись. Вера успокоилась и, вытирая нос платком, пробормотала:

– Несмотря ни на что – господин Пепелищев…

Извеков резко отодвинулся.

– Да ты с ума сошла! И это после всего, что было! Впрочем, женщины отходчивы, они многое прощают, но я не прощу ему ни твоего унижения, ни его флирта с Ольгой! Ко всему прочему, я слишком хорошо его знаю. – Он на секунду замолчал и закончил:

Вера поникла головой. Эта последняя откровенность была для нее всего дороже.

Семейный позор, история с Бархатовой, смерть Кирилла, бегство мачехи – за все винился Вениамин Александрович. Помолчали. Беседа увяла. Извеков начал раздражаться, его нестерпимо тянуло в кабинет.

– Не печалься, детка! Нынче пойдем в театр, поедем гулять, словом, все, что хочешь! А ведь мне, однако, надобно снестись с Коротковым! Работа не ждет!

Писатель поспешил в свой кабинет. Вера слышала, как щелкнул замок. Она не видела, но зримо представляла себе, как он чуть ли не бегом направляется к заветному шкафчику, торопливо плещет в стакан и делает несколько больших глотков.

Потом садиться за стол и замирает над рукописью.

К обещанию грядущих развлечений она отнеслась скептически. Обещания не раз бывали, но редко выполнялись. Всегда, когда они выходили в свет, Вера испытывала подъем. Это и были те мгновения, ради которых она терпела домашнюю рутину и капризы отца. Только тогда она наслаждалась жизнью, когда, стоя среди восторженных почитателей таланта Извекова, друзей и недругов, тайных и явных, она купалась в лучах его известности, его шарма и неотразимости.

Вере говорили, что она стала очень похожа на мать, что удивительным образом сочетает в себе два гениальных начала. Вера теперь была вхожа в круг знакомств отца, с ней вели беседы на равных товарищи по литературному цеху, издатели и журналисты. К сожалению, подобные минуты стали совсем редки.