Увести за 60 дней

Да, я идиотка, и это не лечится.

- А ты что загадал?

- Чтобы ты меня простила.

И в этот момент весь тот хаос, что творился в моей голове - вообще и в следствие аварии в особенности – вдруг забурлил, взметнулся облаком – и улегся в полном и идеальном порядке.

Простить? Мне ли тебя прощать, Данечка?!

- Ты сошел с ума! – не соображая толком, что делаю, я обхватила его лицо ладонями. – Тебе не за что просить у меня прощения. Это же я, я во всем виновата!

- Лиля…

- Нет, молчи, я лучше знаю! – мной овладело отчаянное, лихорадочное желание сказать. Все. Исповедоваться. Кому, как не ему? – Это же я во всем виновата, я!

- Лиля…

- Да, Лиля! – меня уже несло, и вред ли что-либо могло меня остановить. – Лиля влюбилась в тебя в первого взгляда. В челку твою, в глаза голубые, в ямочку на подбородке. И в попу красивую! – Данил закашлялся, но я не обратила внимания. – Я влюбилась в тебя как дура, как кошка, как я не знаю кто!

- А при чем тут кошка? – осторожно спросил прокашлявшийся Данил.

- Да потому безмозглая дура, вот почему! Потому что мне плевать было на всё! На то, что у тебя есть невеста, что у тебя скоро свадьба, что ты не свободен! Я влюбилась так, что не соображала ничего! Кроме того, что должна получить тебя любой ценой! Это я, слышишь, я делала тебе минет, когда ты спал после текилы! Я это все сняла на видео, а потом отправила это видео Валерии! А когда это не сработало, именно я отвела Валерию в тот стриптиз-клуб! И я, слышишь, я заплатила одному стриптизеру, чтобы он соблазнил ее!

- Одному? - зачем-то уточнил Данил.

- Да он в итоге ничего не сделал! – отмахнулась от вопроса я. - А те парни, что были на видео – это уже ее инициатива, но это не важно!

- Угу, совсем не важно, - пробормотал Данил.

- Не важно! – я уже кричала. – А важно то, что я сегодня нас чуть не убила! И все из-за своей… своих… Даня, я тебе приношу только неприятности. Прости меня. Если сможешь. Хотя это невозможно… наверное… и… я… я пойду.

Если начинала я орать, то в конце скатилась на шепот. Только плакать, как бы ни хотелось, я себе запретила. Нечего давить на жалость. Поздно, бесполезно и стыдно.

- Никуда. Ты. Не пойдешь, - он вдруг обнял меня. Одной рукой, но очень крепко. – Твое новогоднее желание исполнилось, а мое – нет. – Его ладонь распласталась по моей спине, щека прижалась к щеке, и на ухо мне прошептали: - Прости меня, Лиль.

- За что? - просипела я. Я в самом деле не понимала.

- За ту мерзость, что я сотворил с тобой в Карелии."

"И тут я замерла. Я поняла. Я вспомнила. Эти боль, унижение, стыд. Свои слезы. Свои разбитые мечты. Он, кажется, это понял. Прижал меня к себе еще крепче и зашептал – торопливо, горячечно:

- Я знаю, что сделал гадкое. Мне было плохо, и я хотел, чтобы больно стало и тебе. Я не должен был этого делать. Мне ужасно жаль. Прости меня. Пожалуйста, прости, Лиля.